– Для тебя?
– Надо покончить с этим здесь и сейчас. Мне нужна твоя помощь. И… обсуждать ситуацию мы не будем.
– Ну хорошо, – осторожно проговорила Мэгги.
Руки Хелены так сильно тряслись, что, пытаясь открыть упаковку, она ее выронила.
– Черт!
– Дай сюда.
В ярко-желтом платье Мэгги выглядела сногсшибательно. Хелена, с ног до головы пропахшая Остином, почувствовала себя грязной.
Мэгги аккуратно извлекла из упаковки тест-полоску и руками разгладила на кровати листок с инструкцией. Быстро пробежав по нему глазами, она сняла с полоски колпачок и проинструктировала подругу:
– Эту часть надо подставить под струю.
Хелена с подавленным видом зашла в примыкающую к спальне ванную комнату. Оставив дверь полуоткрытой, она четко выполнила указания Мэгги, по неосторожности подставив под теплую струю еще и пальцы. Закончив, положила полоску на бочок унитаза, вымыла руки и протерла их полотенцем.
– Засекаю три минуты, – предупредила Мэгги, включая секундомер на телефоне.
Хелена почувствовала, как гулко бьется пульс в ушах. Через три минуты решится ее судьба. Нестерпимо захотелось пить. Если она сейчас же не сделает глоток, то умрет.
В чертовой ванной комнате стакана не оказалось. Хелена опрометью бросилась к рюкзаку и, вытащив дрожащими руками бутылку, жадно сделала большой глоток прямо из горла; струйки воды побежали по подбородку.
– У меня есть вопросы, – сказала Мэгги.
– Твои проблемы. – Хелена расхаживала по комнате, в которой из мебели были только две кровати и деревянный стол.
– Нам нужно чем-то занять себя еще две минуты и тридцать четыре секунды. Я спрошу, что успею. Договорились?
Хелена с подозрением посмотрела на нее.
– И больше к этой теме мы никогда не вернемся? Обещаешь?
– Только если ты сама не захочешь.
– Не захочу.
– Что ж. Тогда первый вопрос – сколько задержка?
Хелена возобновила хождение по комнате.
– Восемь дней.
– Восемь?! – громко переспросила Мэгги.
По циклу Хелены можно было сверять часы. Двадцать девять дней. Овуляция – на пятнадцатый. Повышенная нервная возбудимость – с двадцать седьмого по двадцать девятый. Потом – критические дни. У нее никогда не было задержек.
От окна до двери – шесть шагов. Поворот. Еще шесть – обратно. И все сначала.
– С чего ты вообще взяла, что залетела? Ты же предохранялась? Или…
– Или. Я бросила пить таблетки. – Мэгги показалось, что Хелена посмотрела на нее даже с каким-то вызовом.
– Но ты же всю жизнь предохранялась!
– Ага, я ведь гуру контрацепции. Даже не начинай. – С шестнадцати лет Хелена пила таблетки и пользовалась презервативами. Детей она не хотела, поэтому упрекнуть ее в наплевательском отношении к этой деликатной проблеме никто не мог.