– Кстати, в комнате Гао Юньлуна что-нибудь было разбито? – вдруг спросил я.
Все покачали головами.
– Я уже был там, всё в порядке, – встрял мой напарник. – Я также был в комнате Линь Чжэня, и там тоже всё цело. Другими словами, все комнаты с разбитыми вещами заняты живыми людьми.
В этот момент Лу Сянхун внезапно спросила:
– Когда я смогу уйти?
Я вежливо ответил:
– Госпожа Линь, если у вас больше нет ничего, что вы могли бы сообщить нам, можете вернуться в свою комнату и отдохнуть.
– Тогда мы тоже можем пойти, верно? – Чэн Чэнь встал первым.
Я кивнул:
– Давайте пока на этом и остановимся. – Я немного устал после долгого общения с ними.
Все встали со своих мест и один за другим вышли из комнаты. Последним, кто покинул комнату, были Сюн Пин и ее муж.
– Извините! – Сюн Пин, которая уже шагнула было за порог, внезапно остановилась.
– Да? Что у вас? – Я закурил сигарету.
– Я вдруг кое-что вспомнила… – Выражение лица Сюн Пин было немного неуверенным. Помолчав, она добавила: – Но я не знаю, связано ли это с нашим делом.
– В самом деле? – Я сделал глубокую затяжку и, когда уже собирался выпустить дым, увидел, как Сюн Пин кивает.
– Возможно, это всего лишь пустяк… – произнесла она.
Слова Сюн Пин заинтересовали нас. Я указал ей на стул и сказал:
– Присядьте. Не волнуйтесь; расскажите нам всё не спеша и не упуская ни одной мелочи.
Сюн Пин взглянула на меня и с некоторой неохотой села.
– Итак, о каком пустяке вы хотели рассказать? – с любопытством спросил я, сложив руки на груди.
– Кофе.
– Простите?
– После того как открыли запертую дверь в комнату Линь Чжэня, я последовала за всеми. По привычке я заметила, что на столе в комнате беспорядок, а еще там стояла чашка кофе.
– И что? Что такого странного в чашке кофе?
– Она была доставлена мной Линь Чжэню вчера, около десяти часов вечера.
– Угу… – Пока я не замечал ничего странного.
– Однако, когда я снова вошла в комнату Линь Чжэня утром в день его смерти, я обнаружила, что кофе еще немного теплый.
Я замер и посмотрел на своего напарника. Тот, очевидно, понял, о чем я думаю; выражение его лица было чрезвычайно суровым.
Если кофе был принесен Сюн Пин накануне вечером, почему он был еще теплым на следующее утро? После такого количества времени кофе неминуемо должен был остыть. Единственное объяснение заключалось в том, что, помимо Сюн Пин, был еще один человек, который вошел в комнату Линь Чжэня и принес ему чашку кофе. Похоже, падение Линь Чжэня приняло новый оборот, или, скорее, появилась новая зацепка.
– Кофе все еще там? – спросил я Сюн Пин.