До сих пор помню, как плакала повитуха, отдавая мне сына. Как я прижимала его к сердцу, пока темная повозка везла нас то по ухабам, то по каменной дороге.
И вот мы здесь. И никто за это время даже не пришел, чтобы в чем-то обвинить или задать вопросы.
Припадаю спиной к той самой каменной стене, которой не собиралась вообще касаться, и закрываю глаза. Я бы хотела поспать — так сильно устала. Но мысли не дают.
Нашел ли личный стаж Рида? Сказал ли ему?
Почему я ничего не чувствую? Ни его радости, ни его тревог. Мне казалось, что в последние дни наша связь усилилась. А теперь опять такая же тишина, как в то время, когда лекарь отравлял меня черной магией. Что они задумали? С какой целью заперли нас с сыном здесь?
— Стой! Сюда нельзя! — раздаются голоса постовых, и я тут же открываю глаза.
У входа какая-то возня. Кого стражники не хотят ко мне пускать?
Нет. Расступаются, и в темном помещении появляется маленькая фигурка в длинном плаще. Кто это?
Хмурюсь, пытаясь разглядеть. Надеюсь на друга, но с каждым шагом гостя, сердце покрывается коркой льда. Я знаю эту поступь. Я узнаю противный тихий смешок, едва доносящийся до моего слуха.
Плащ подходит все ближе, и свет факелов падает на морщинистое худое лицо мерзавца, повинного во всех моих кошмарах.
Лекарь. Живой. Невредимый. Зачем они впустили его ко мне?
Он скалится своим кривым ртом, глядя на меня и сына, и я сжимаюсь в ком…
Глава 37. И за это тоже прости...
— Ну вот мы снова встретились, — шипит он своим безобразным ртом, а мне становится плохо от звука его голоса.
Будто я снова лежу беспомощной на постели, а он пишет свои печати на моем теле.
В его пальцах брякает связка ключей, и я прихожу в ужас, когда понимаю, что сейчас он отопрет мою решетку.
Она отворяется с противным скрипом, а я в панике забиваюсь в дальний угол. Прижимаю Дэриала ближе к сердцу, но с ужасом осознаю, что не смог его сейчас защитить, а моя магия годна лишь на то, чтобы уловить волшебные свойства травок, но никак не сражаться.
— Что вам от меня нужно? — в ужасе выпаливаю я, а он продолжает наступать.
— Мне? Ничего. А вот у государя на вас большие планы. Лучше не сопротивляйся — дай мне свою руку, — говорит он, а я замечаю, как из его рукава выглядывает продолговатый блестящий предмет.
То самое перо, которым он меня мучил? Отравлял черной магии мою суть? Сделал моего сына темным?
Что нужно ему сейчас?
— Что вы задумали? Хотите вновь напитать меня Тьмой? Зачем? Чтобы снова сбросить со скалы? — шиплю на него, отползая вдоль стены в сторону. Боги, мне ведь не удастся сбежать! Даже если вырвусь из клетки — у входа дежурят стражники.
— Это всего лишь формальности. Завтра тебя ждет суд, и твоя Тьма на глазах у десятка присяжных чиновников вырвется наружу. Но ты можешь спастись, — заверяет он. — Тебе всего лишь нужно указать на того, кто тебя этому научил. На того, кто все тебе показал.
— На вас?!
— На своего мужа, миледи, — кряхтит старик. — Да, деточка. Ты тут по его вине. Генерал, кому стражи доверяют свои жизни больше, чем приказу короля, этому государству не нужен. И волнения в народе не нужны. Ну, что, хочешь жить?
— Пошел к гоблинам! — выплевываю я.
— Ох, глупая. — плюется он. — Я даю тебе шанс на жизнь, а ты отказываешься? Ты ему не нужна, понимаешь? Король обещал срубить ему голову, если он поможет тебе бежать. И погляди — ты все еще здесь. В заточении. Одна. — режет больнее ножа его слова.
— Знаешь, а ведь я и сам поверил, что этот лорд за тебя кого угодно прибьет. Он ведь и в прошлый раз клал свою голову, чтобы тебя оправдать. Но ты не просто сбежала, ты ступила в огонь. Уж не знаю, чем ты его развала после, но теперь он тебя не спасет, — усмехается лекарь. — Жаль, проще было бы поймать его во время вашего побега. Но новый план тоже не плох. Давай уже свою руку!
Он бросается ко мне, а я не успеваю и визгнуть, как темницу врываются два стражника в красных мундирах. Взгляд одно из них вспыхивает, когда он видит нас с лекарем, и через секунду, старик, болезненно корчась от боли, падает на пол.
— Тихо! Не убей его! Он нужен живым! — подлетает к нему второй и чуть ли не силой оттаскивает от лекаря, которыму страж чуть не сломал шею.