Странно только, что он прожил ещё столько времени… Ведь Караджич погиб уже несколько лет назад, через несколько часов спустя, после нашей с Георгием встречи. Почему Георгий тянул с Кнежевичем? Ответа у меня не было.
Я перевёл взгляд на другие точки на карте. Все были на своих местах.
Непчич — инспектировал порт Сплита. Как новый министр обороны, он был постоянно в работе. Однако он обладал наибольшим доверием князя, среди всех военных Иллирии. За свои труды в восстановлении порядка он получил графский титул и большую часть земель Франкопанов, а также понемногу от их союзников.
Сам Иван Франкопан бежал в Латинскую Федерацию вместе с той частью своего клана, которая смогла вырваться. Выторговать его выдачу у нас так и не получилось. Но за преступления графа ответили те члены его клана, которые были захвачены при подавлении их бунта.
Они были лишены благородного титула. Те, кто непосредственно участвовали в бунте — казнены. Те, кому просто не повезло принадлежать к этому роду, были либо сосланы в отдалённые поселения, либо отданы в услужение мелким кланам.
Унизительно для одного из некогда высших кланов страны. Но только на это согласился Адриан, когда я уговаривал его пощадить непричастных.
С предателями в этом мире обходились жёстко. Даже с теми, кто напрямую не был виноват.
Затем я взглянул на ещё две точки, которые я лучше всего Зафиксировал в своём сознании.
Близнецы.
Мои брат и сестра. Они оставались всё там же — в Сплите, где они обучались в специально созданной для этого академии для одарённых детей. За мой счёт и под моим личным покровительством, по разрешению от князя.
Он дал слово, что даже лезть к ним не будет. И я был ему за это благодарен. Пусть и проверял, время от времени, не лезет ли кто к моим родным.
Виделись мы редко. Моя работа съедала почти всё время. Но я обеспечил им будущее. Оплатил препараты, которые позволят им сохранить истинный потенциал их общего Дара в тайне.
Из них никогда не сделают живое оружие. А жизнь, которая их ждёт, будет лучшей из возможных. Об этом я позаботился.
Всё, достаточно.
Я прикрыл глаза, которые чуть пекло. Отпустил Проецирование Связей на карту и убрал руку.
Так, дежурная задача на день выполнена. Я быстро принял душ. Оделся. И спустился вниз, где меня уже ждали…
София была прекрасна. Изысканное синее платье, пышное внизу и приталенное в центре. В нём София выглядела как принцесса из сказок. Её волосы были раскинуты по плечам, а на голове красовалась тиара с ярким сапфиром. На лице — минимум косметики, которая бы оттенала её естественную красоту.
— Виктор? — её веки затрепетали. Блестящие губы чуть изогнулись в улыбке. — Что-то не так?
— Ты же знаешь, что я выделяю момент, чтобы наслаждаться красотой, — невозмутимо ответил я и двинулся к выходу, подставляя ей локоть. Она грациозно зацепилась за него.
— Знаю. Но предпочту услышать твой изящный комплимент.
— Они должны были надоесть.
— Это невозможно, — ответила она. — От тебя — никогда… никогда на свете, — она прижалась ко мне на мгновение и тут же приникла головой к моему плечу. — Никогда, — произнесла шёпотом и обвила мою руку своими, сминая своё роскошное платье. Несколько мгновений и она отстранилась, возвращая своему виду былой официоз.
— Идём, супруг мой? — она посмотрела на меня яркими-зелёными глазами.
— Идём, — ответил я и мы шагнули дальше.
Слуги отворили двери перед нами. На улице уже ждал автомобиль, который через двадцать минут доставил нас во дворец Зринских.
От былой разрухи не осталось и следа. Его восстановили до мельчайших деталей. Была полностью переделана система безопасности, усилены меры предупреждения и все патрули. Сейчас было невозможно даже приблизиться ко дворцу, не имея на то специальных артефакто допуска.
Во дворце уже собрался высший свет страны. И в этом году всё было совсем не так, как в ТОТ самый день. Многие аристократы потеряли своё место, а их владения и активы были разделены между теми, кто доказал свою верность князю.
Кнежевичи, Франкопаны, Будор, Карловичи — ни одного из их представителей больше не было и не будет в этом дворце. В ближайшие лет сто — точно.
Тем не менее, спокойным местом его было никак не назвать.
Особенно, когда внутрь вошли мы с Софией. На нас уставились десятки взглядов. Каждый улыбался, салютовал и здоровался.