Мы с Георгием, под личиной обычного военного, отошли в сторону. За бункер, подальше от любопытных глаз. На самую границу старинного леса.
Там я смог примерно определить, на каком расстоянии от меня находился Караджич.
— Двадцать километров. Плюс-минус, — определил я и указал Георгию направление на запад. — Это всё, что я могу для тебя сделать.
— Мне хватит, — сказал он, вынимая из ножен крупный нож, исписанный рунами. — Говоришь, оставить что-то французское? Оставлю.
Я кивнул ему.
— Обойдись без лишних жертв.
— Полако, друг, — он спрятал нож в ножны. — Сегодня я заберу только одну жизнь. Зато многие будут спать спокойно. На этом свете, и на том, — Георгий протянул мне руку. — Мы помогли друг другу. Славное вышло знакомство.
Я пожал его жёсткую ладонь.
— По-своему, славное, — ответил я.
— Прощай, друг. Быть может, наши пути ещё пересекутся, — напоследок он одарил меня своей фирменной улыбкой-оскалом и развернулся прочь. На ходу его облик изменился на незнакомого мне человека.
Георгий скрылся среди деревьев. Вероятно, навсегда.
А я вернулся в бункер со смешанными чувствами. С одной стороны, я принял участие в убийстве, пусть и косвенное. С другой стороны, Караджич не был хорошим человеком, с какой стороны не посмотри.
Но главное — я выполнил свою часть уговора.
Я развернулся к Загребу. Алая сфера всё ещё висела над ним. Она не росла и даже почти не пульсировала. Просто замерла, в некоторых её частях лишь изредка вздрагивала красная оболочка, давая понять, что пропадать просто так она никуда не собирается.
Делегация с переговоров вернулась только поздним вечером. Князь Адриан выслушал их в одиночестве. А через час вызвал меня, Непчича, Горана, министра иностранных дел и ещё двоих людей, которых я не знал.
Мы сели за широким столом. Адриан серьёзным взглядом прошёлся по каждому, задержавшись на министре иностранных дел и мне. Затем объявил, что первый раунд переговоров завершился успешно.
— Я благодарю каждого из вас за тот вклад, который вы внесли, чтобы уберечь и обезопасить нашу страну от величайшего кризиса с самого момента её основания. За эти восемь десятков лет мы ни разу ещё не были так близко к развалу, как несколько часов назад. Вы сделали почти невозможное. Каждый — в своей зоне ответственности. Даже те, кто был не обязан, — он взглянул на меня и едва заметно кивнул. — Господа, я приношу вам огромную благодарность от лица всего иллирийского народа и клана Зринских в частности.
Князь Адриан приподнял подбородок и выкатил вперёд грудь.
— Завтра французская армия начнёт выход из Иллирии, под присмотром международных наблюдателей. А в течение недели произойдёт обмен пленными и всем имуществом, потерянным в ходе боевых действий.
— А условия⁈ — не выдержал Непчич, приподнявшись с места. — Что они потребовали⁈
— Отказ от претензий. Двадцатикилометровую демилитаризованную зону на границе с Итальянским Протекторатом. Возвращение всех французских наёмников, на которых не распространяется статус военнопленных. Передача всего имущества этих наёмников.
— Щадящие условия, — подметил министр иностранных дел.
Но Непчич был хмур. Он сказал:
— Мы выглядим проигравшими. Наёмников нужно казнить, как военных преступников. Они не имеют никакой правовой защиты.
— Они — та небольшая цена, которая позволит нам добиться мира уже в ближайшее время, — флегматично ответил министр, взглянув на воеводу из-за спущенных очков. — Вы своё военное дело сделали. Теперь время договариваться. Экономика Иллирии уже пострадала, Вы хотите, чтобы она упала в яму?
Непчич сжал челюсти.
Правы были они оба. Но больше, всё-таки — министр.
— Вопрос закрыт, господа, — заявил Адриан. В его глазах сверкнул властный огонь. — Я принял своё решение. Наша страна будет жить в мире, даже если он не всем кажется справедливым.
Я ощутил, как в груди потеплело. Захотелось откинуться назад и расслабиться, выдохнуть на полную.
Но вместо расслабления я ощутил холод, сгущавшийся вокруг меня.