— Как же⁈ — он стиснул зубы. Упрямый болван.
— Этот секрет принадлежит роду Зринских, воевода.
— Да ну?
— Именно так, — вмешалась София. — Виктор говорит абсолютную правду. Нам срочно необходим Анте и доступ во дворец, чтобы… — она осеклась, поймав мой взгляд.
— Чтобы что? — взглянул на неё Непчич, а потом не выдержал: — ПРЕКРАТИТЕ ИГРАТЬ В ЭТИ ИГРЫ! Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ЗА ЧТО БУДУТ ПРОЛИВАТЬ КРОВЬ МОИ ЛЮДИ!
— За твоего князя, — невозмутимо ответил я. — Именно за него. Буквально.
С кривой гримасой он взглянул на меня. Пыхтел. Краснел. Но за десяток секунд смог взять себя в руки:
— Ты знаешь, что с ним, не так ли?
— Знаю.
— Я тоже хочу знать.
— Тогда у него и спросите! — не выдержав, воскликнула София. — Мы вернём моего отца, который узнает всё про Ваш скверный характер и ослиное упрямство!
Что ж с вами делать…
Послышался шумный выдох Непчича. Он с недоверием покосился на Софию, потом на меня. Задал вопрос:
— Это правда, Добрынин? Ты можешь вернуть Его Величество? — в его глазах мелькнула… надежда?
— Могу, воевода. Но только с помощью Анте и Софии. И только во дворце.
Непчич прикрыл глаза. Сделал очередной вдох-выдох.
Затем коротко кивнул.
— Надо договориться с Караджичами. Будет сложно, — он взглянул на Георгия. — Он тоже пригодится.
Георгий широко оскалился и сказал:
— С превеликим удовольствием.
Они посмотрели друг на друга ещё несколько долгих секунд. Будто о чём-то договаривались без слов.
Подозрительно.
— Может, оставить вас? — с иронией спросил я.
Непчич раздражённо фыркнул и вышел.
После чего Георгий пояснил:
— Мы с ним договаривались, что Караджич обо мне не узнает. Не хочу портить сюрприз старому другу своей семьи, — его взгляд скользнул на Софию. — Если очаровательная княжна сделает для меня то же самое, то я обещаю принести ей голову любого из её врагов. Прямо на блюде, — он засмеялся.
София побледнела и поджала губы, по своей стандартной привычке.
— Воздержись от своих кровожадных шуток, — предостерёг я его.
— Я не шутил, — абсолютно серьёзно произнёс Георгий. — Любой враг, взамен на молчание.
— Найди Анте Зринского. Это то, что нужно нам сейчас больше всего, — предложил я.