— Не нужен. Ступай себе…
— Нужен, — сказал парень, — еще как нужен. Вот скажи: где еще ты найдешь такого жениха, о котором никто на свете не скажет дурного слова?
Король чуть не задохнулся от хохота.
— Я и в Таре с десяток таких сыщу. В собственной дружине. Патрик!
— Я. - капитан дружины ни об одном новеньком хорошо не отзывался.
— Что скажешь, если я велю записать этого юношу в десяток личной охраны?
Капитан подозрительно окинул взглядом стоящего перед ним молодого человека.
— Откажусь, — сказал, наконец, — а будешь настаивать — сам уйду.
— Но почему? Чем он тебе не нравится?
— Человек как человек, — сообщил Патрик, — но в дружину не возьму.
— И не надо… — согласился король.
Запустил руку в бороду. Снова с женихом заговорил. Мол, я о тебе поспрашиваю. А ты пока докажи, что достаточно богат. Тара, она ведь деньги не дает, а высасывает. А тут флот строить надо… Мол, дашь дочери во вдовью долю тысячу золотых — и разговора не станет, одно согласие. Тогда все, что для нее отцом накоплено, на нужды королевства пойдет. А это как раз немного меньше тысячи. На флот хватит.
Пришел наш парень домой. Рад-радешенек.
— Моя, — говорит, — королевна. Только подождать, пока золотые наползут. Ровно тысяча соберется — и пировать!
— Какой ты терпеливый! — умилилась сестра, — Десять лет ждать!
— Как десять? — удивился тот.
— Ну, все просто. Из шкатулки одна монета в день выползает. Золота, меди и серебра поровну. Вот и прикинь.
Ни словечка дурного не сказала. Наоборот, перехвалила — намекнула, что он сам посчитает… Не стал. Пошел в трактир, кликнул дружков. Те и исчислили.
— Не десять, — сказал один, — меньше.
— Но больше восьми, — заявил другой, — и все это время ты не будешь нас подкармливать! Мы ж пропадем.
— И чего ты в ней нашел? Посватайся к девке попроще, да покрасивей.
Упрямец кивал, а сам думал: как исхитриться, чтобы и восемь лет не ждать, и дружков не обидеть. Решил — не ждать, пока монета сама выползет, ножом ей помочь. Нож ведь не руки?
Попробовал. Сунул нож в щель между стенкой шкатулки и монетой — а тот ушел вглубь на все лезвие. С обратной же стороны все та же крышечка, и никаких следов доброго железа.
Главное — удалось монету выцарапать. Увы, проковырялся весь день. Устал. Зато к вечеру из шкатулки еще одна выползла, сама. Правда, медная. Да это не важно, все равно следующей золотая лезет, важно другое: если чуть уширить шкатулку, деньги ручьем потекут!
Назавтра отправился к кузнецу. Крючья заказал. Плоские, острые, крепкие. Чтоб с двух рук зацепить и рвануть. Пока заказ ждал — неделю! — места не находил, извелся весь.
Приладил. Перекрестился. Рванул… Получилось! Пять монет разом выскочило. А коробочка вырвалась, и как влепит по лбу! Взвыл парень. Тут родня прибежала, сестра сразу холодное приложила: как раз нашлось под рукой.
— Завтра, — сказал ей увечный брат, — приходи. Посмотришь на главное. Я теперь буду осторожный и спокойный…
— Приду, — говорит, — но сперва забегу к ведьме за мазью от ушибов.
Вот слова дурного не сказала, да?
Назавтра сидова шкатулка была распялена железными лапами, а те на веревках привязаны — одна к окошку, другая к двери. Знаете, как малые дети зубы дергают? Очень похоже.