Он судорожно кивнул, отступил в сторону, освобождая доступ.
Я подошёл ближе, посмотрел на артефакт.
Старая модель, выпускается в этом мире уже лет двадцать без серьезных изменений, — тут же сообщила мне по мыслесвязи невидимая Фея.
Корпус потёртый, руны местами стёрты. Панель управления открыта, внутри — путаница проводов, кристаллов маны и рунических пластин.
Артефакт продолжал гудеть и искрить.
— Вы пытаетесь стабилизировать поток, регулируя клапан, — сказал я, указывая на одну из пластин. — Глупо.
Студенты переглянулись.
— Вы боретесь со следствием, а не с причиной, — продолжил я. — Ваша проблема не в клапане, а в частоте рун. Поток не должен бить в клапан, он должен вливаться.
Я повернулся к парню с отвёрткой.
— Ты. Синхронизируй руну Подачи с руной Приёма. Коэффициент 0.84.
Парень стоял, не двигаясь, глядя на меня с шоком.
— Я… я не…
— Делай, — сказал я холодно.
Он судорожно кивнул, наклонился над панелью, начал дрожащими руками вводить параметры на маленьком интерфейсе.
Я стоял рядом, наблюдая.
— Частоту выставляй через центральный кристалл, а не через периферийные, — добавил я. — Иначе дисбаланс останется.
Парень быстро перенастроил, ввёл новые значения. Гудение артефакта изменилось, оно стало тише и ровнее, а потом искры прекратились. Артефакт вспыхнул ровным, мягким голубоватым светом. Панель управления показала стабильные параметры.
Студенты стояли, глядя на артефакт с открытыми ртами.
Ректор смотрел на меня с благоговением.
— Вы… вы только что за десять секунд решили проблему, над которой они бились полгода…
Я посмотрел на артефакт, потом на студентов.
— Эта модель слишком старая, — сказал я. — Руны стёрты и калибровка сбита. Вы пытались починить то, что нужно было списать пять лет назад.
Я повернулся к Ректору.
— Они не должны работать с такими артефактами. Это уровень мастеров с десятилетним опытом. Вы ставите перед студентами невыполнимые задачи.
Ректор сжал кулаки, и на лице появилось выражение боли и стыда.
— У нас нет другого оборудования, — сказал он тихо. — Дети учатся, ремонтируя артефакты нашего техникума. Старые и барахлящие. А все потому, что новые нам не по карману. Вы не понимаете, насколько сложно…
Он замолчал, опустил голову.
— Простите. Я не должен был это говорить.
Я посмотрел на него молча. Потом на студентов — они стояли с опущенными головами, понимая, что их учат на хламе.
Они работают с тем, что есть и пытаются научиться, несмотря на старое оборудование. Похвально.