— Я просил проверки! Просил вмешательства! Знаете, что мне ответили? «Вопрос изучается»! Неделю изучается, а люди продолжают болеть!
Громов побледнел, потом покраснел. Открыл рот, закрыл, а потом взорвался:
— Ты! — он ткнул толстым пальцем в сторону Калева. — У тебя нет никакого права лезть в чужой город! Котовск не твоя территория! Ты кто такой, чтобы указывать мне, что делать⁈
Он развернулся к мэру Котовска:
— А ты! У них всё согласовано! Все справки в порядке! Экологические заключения есть! Разрешения на строительство выданы по закону! Нечего бучу поднимать!
— Город отравлен! — не выдержал мэр Котовска. — Какие к чёрту справки⁈
— Справки важнее твоих истерик! — заорал Громов. — Завод работает легально! Платит налоги! Создаёт рабочие места! А ты приезжаешь сюда и жалуешься на какие-то головные боли! Может, проблема не в заводе, а в том, что твои жители просто слабаки⁈
Мэр Котовска побледнел, шагнул вперёд, но Глеб поднял руку в коротком, останавливающем жесте.
Иван Петрович замер.
Калев смотрел на Громова холодным, оценивающим взглядом.
— Значит, паразит, ты не собираешься ничего предпринимать, — произнёс он утвердительно.
— Нет! — рявкнул Громов. — Потому что нет оснований! У завода все документы в порядке! И тебе, Воронов, лучше не лезть не в своё дело, если не хочешь проблем!
Калев молчал несколько секунд. Потом кивнул.
— Понятно, — сказал он спокойно. — В таком случае, раз ты не хочешь ничего предпринимать, я решу проблему своими методами.
Он развернулся и направился к выходу.
— Воронов! — крикнул Громов вслед. — Если ты попытаешься что-то сделать с этим заводом, я…
Калев даже не обернулся, только бросил напоследок обалдевшему губернатору:
— Урок окончен.
Его шаги по мраморному полу были размеренными, спокойными. Он не торопился и не оглядывался. Глеб последовал за ним.
Степан Васильевич стоял у входа вместе с остальными «отверженными» мэрами и не знал, что делать. Следовать за Хозяином? Остаться?
И тут раздался голос. Отчаянный и почти умоляющий.
— Господин Воронов, подождите!
Калев остановился.
Степан Васильевич повернул голову.
Это был Пётр Николаевич Воробьёв, мэр Каменска. Он шагнул вперёд, его лицо было бледным, руки дрожали, но в глазах горела отчаянная, цепляющаяся за последний шанс надежда.
— Господин Воронов, — повторил он, и голос срывался. — Что… что нам делать? Вы показали нам решения. Вы показали, как спасти наши города, но мы… мы не можем сделать это сами. У нас нет ресурсов, нет связей, нет власти. Губернатор никогда не даст нам эти деньги — никогда.
Калев продолжал стоять неподвижно, спиной к залу.
— Пожалуйста, — продолжал Воробьёв, и в его голосе зазвучало отчаяние. — Помогите нам. Вы спасли Воронцовск, вы можете спасти и наши города. Мы… мы готовы на всё. Скажите только, что нам делать.
К нему присоединилась Ирина Сергеевна Волкова, мэр Заводского.
— Господин Воронов, — сказала она твёрдо. — Мой город умирает. Три тысячи человек уехали за последние два года. Комбинат закрыт и люди отчаялись, но после того, что вы сейчас показали… я поняла, что есть выход. Только не под руководством этого… — она бросила полный презрения взгляд на Громова, — … человека.