— Это… это не так просто… — пробормотал он. — Экономическая ситуация… федеральный бюджет… кризис…
— Отговорки, — холодно оборвал Калев. — Я превратил Воронцовск из умирающего города в процветающий центр за полгода в условиях того же кризиса, при той же экономической ситуации и без помощи федерального бюджета. Единственная разница между мной и тобой, Виктор, — я умею работать. А ты — нет.
Тишина в кабинете была настолько плотной, что казалось, воздух превратился в свинец.
— Здесь, — он указал на Каменск, и над городом появилась голографическая схема модернизированных шахт, — логистический хаб для угольной промышленности. Связь с Промышленным через новую железнодорожную ветку. Снижение транспортных издержек на тридцать процентов.
— Здесь, — Заводской, — модернизированный металлургический комбинат, который будет снабжать сырьём машиностроительные заводы региона.
— Здесь, — Южный, — агропромышленный комплекс с переработкой продукции на месте. Увеличение добавленной стоимости в пять раз.
— Здесь, — он указал на Котовск, — центр производства сельхозтехники. Создание технологического кластера с исследовательским центром при местном техникуме.
С каждым словом на карте появлялись новые линии связей между городами, новые логистические маршруты, новые производственные цепочки.
Калев за несколько минут создал целостную экономическую систему региона прямо на глазах у всех.
Заместитель губернатора смотрел на карту с открытым ртом, директор финансов судорожно делал пометки в своём планшете, а руководитель управления по развитию территорий сидела, прижав руку ко рту, не веря тому, что видит.
Это был фактически работающий план.
Степан Васильевич смотрел на карту и чувствовал, как внутри разрастается что-то огромное, всепоглощающее.
Вот он, — думал мэр Воронцовска. — Вот каким должен быть настоящий правитель. Не тот, кто сидит в кресле и раздаёт подачки любимчикам, а тот, кто видит систему, понимает связи и создаёт решения — Хозяин.
Калев закончил свою презентацию. Провёл рукой, и карта вернулась к исходному виду — серая область с умирающими городами.
Повернулся к Громову.
— Вот что ты мог бы сделать за двадцать лет, Виктор, — сказал он спокойно. — Если бы был компетентным управленцем, а не паразитом на теле области.
Громов стоял, побагровевший, задыхающийся, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели.
Калев посмотрел на карту, жестом увеличил изображение Котовска.
— А теперь, — произнёс он, и в голосе появилась сталь, — поговорим о настоящей проблеме.
Он провёл рукой, и над Котовском появилась красная зона — расползающееся пятно загрязнения.
— Два месяца назад в Котовске был построен завод, — продолжал Калев спокойно. — «Деус Инжиниринг Групп». Владелец — Матвей Чернов. Инвесторы — региональные кланы Соколовых, Тихоновых и Лисицыных.
Он увеличил красную зону на карте.
— За два месяца работы этот завод превратил Котовск в отравленную зону. — Калев провёл рукой дальше, и красная зона потянулась в сторону Воронцовска. — И это загрязнение распространяется, приближаясь к МОЕЙ территории.
Он повернулся к Громову, и в его глазах было что-то крайне опасное.
— Поэтому у меня к тебе вопрос, Виктор. Почему завод получил все разрешения на строительство и запуск? Второй вопрос, почему этот завод до сих пор не закрыт?
Повисла тишина.
Громов стоял, и на его лице медленно проступало понимание — о чём сейчас пойдёт речь.
Из-за спины Воронова вперед вышел Иван Петрович Морозов — мэр Котовска. С изможденным лицом, тёмными кругами под глазами, но сейчас в его глазах горела ярость.
— Господин губернатор, — сказал он, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я обращался к вам неделю назад. Предоставлял официальное письмо с медицинской статистикой. Люди больны! Дети больны! Весь город отравлен этим заводом!
Он шагнул вперёд, сжав кулаки.