Из соседней комнаты пискнул телефоны Гены, а затем последовало его громкое возмущение:
— Не, ну что за гады!
— Что там? — спросил я.
— Да вот же заразы, — протянул он, заходя в кабинет и показывая экран. — Уже в рабочих чатах вовсю обсуждают твоё внезапное появление. В одном даже ставки делают, сколько продержишься до следующего больничного. Знали бы эти крысеныши, что у меня все их чаты и переписки как на ладони…
Гена недоговорил, зло скривился и ушёл обратно к дивану. В этот миг в кабинет вошла Кристина и разложила передо мной несколько папок разных цветов.
— Все эти папки по текущим делам. Здесь вопросы, стоящие на повестке дня, — чётко отчеканила она, привычно держа спину прямо.
Я отодвинул папки в сторону:
— Пока у нас на повестке дня только один вопрос — детский сад на Ленина.
Кристина коротко кивнула:
— Сейчас принесу материалы по объекту.
Вскоре стали собираться сотрудники. Первой пришла Ирина Ермаченко. Она шуршаще поприветствовала, села в дальнее кресло и с прямой спиной застыла, уставив взгляд…
А затем в кабинете вдруг нарисовалась Лядова. Она демонстративно устроилась напротив, достала бутылку воды, с грохотом поставила её на стол, развалилась фривольно в кресле.
— Эльвира Викторовна, — бросил я холодно, — вы ошиблись кабинетом. Заседание Думы проходит этажом выше.
Она изобразила удивление, затем язвительно протянула:
— Вообще‑то я имею право проследить, как проходят ваши совещания.
Ну уж здесь эта наглая стерлядь не угадала. Устав я вчера внимательно и вдумчиво изучал.
— Сегодня у нас закрытое совещание с заместителями, — строго ответил я. — Вас не приглашали. Покиньте мой кабинет.
Она застыла, не зная, что мне сказать.
— Может, мне вам помочь найти выход? — строго поинтересовался я.
И тут Лядова вспыхнула, её растерянность сменилась яростью, щёки запылали.
Лядова вскочила с места, смерила меня испепеляющим взглядом и, мерно цокая каблуками, вышла, громко хлопнув дверью.
Ермаченко едва заметно усмехнулась уголками губ, продолжая сохранять ледяную неподвижность.
Затем в кабинет впорхнула Оксана Маловичко: пёстрая, сладко-приторно пахнущая духами, с сияющей улыбкой до ушей.
— Ой, Евгений Михайлович, вы так прекрасно выглядите! — сразу начала она с откровенной лести.
Последним, не спеша, осторожно вошёл Гринько, опоздав минут на пять. Его глаза-щёлочки сонно щурились. Он растянул губы в пакостной улыбке.
— Утро доброе всем, — протянул он неприятным горловым голосом, поправил пиджак и уселся в кресло.
Я обвёл собравшихся холодным, хищным взглядом.
— Коллеги, на повестке дня у нас серьёзные проблемы, — начал я, чеканя каждое слово. — Начнём с самого больного вопроса. — Я сделал паузу, окинул всех суровым взглядом, а после продолжил: — А именно с детского сада на Ленина. Будем разбираться, почему муниципальное имущество вдруг стало аварийным и кто из вас так рвался его продать.
Глава 14
Повисла гробовая тишина. Сначала все трое недоуменно переглянулись. Ермаченко снисходительно усмехнулась.