— А как же, — улыбнулась она, ловко выкладывая омлет на тарелку. — Без волшебства вкусного завтрака не получится. Кофе?
Я кивнул.
Денёк выдался ясный. Яркий солнечный свет заливал белоснежную кухню. За окном шелестели листья, где‑то вдалеке перекликались птицы. Я вдохнул насыщенный запах свежезаваренного кофе и омлета с зеленью, а после принялся есть. Тишина, нарушаемая лишь уютными домашними звуками: тиканьем больших настенных часов, постукиванием чашки о блюдце.
И только я доел омлет, как во дворе раздался приглушённый звук подъезжающей машины. Поднявшись, подошёл к окну. На территорию к парадному входу подъехал тот самый, шестой Москвич, о котором мы говорили вчера с Геной.
Из машины вышел Вова. Вид у него был хмурый: брови насуплены, плечи напряжены. Прежде чем направиться к дому, он с нескрываемым неодобрением окинул взглядом автомобиль, будто тот его чем-то обидел. Заметил, что я наблюдаю за ним из окна, тут же растянул рот в широкой, нарочито бодрой улыбке, приветственно кивнул и помахал рукой.
Я приподнял чашку с кофе, жестом пригласил внутрь, мол, давай сюда, кофе пить будем.
Вовка живо зашагал к чёрному входу. Через минуту он уже стоял на пороге кухни, слегка запыхавшийся, но с прежним напускным весельем в глазах.
— Ну, Жень Михалыч, машина, конечно… — протянул он с явным осуждением, подходя к кофе‑машине. Подставил чашку, принялся нажимать на светящиеся кнопки. — Это же не транспорт, а… — замешкал, оглядывая кухню, словно искал подходящее слово, а затем в сердцах выпалил: — недоразумение какое‑то!
— Что так? — усмехнулся я. — Вроде выглядит прилично и явно на ходу.
— На ходу — да. Но как‑то… боком, — фыркнул он. — Вы бы видели, как она в повороте кренится! Я уж думал на бок лягу. И подвеска… будто на телеге.
— Ты, наверное, просто не привык ещё, — попыталась сгладить углы Галина.
Он сделал глоток кофе, поморщился, вздохнул, опустился на стул, поставив чашку.
— Ладно, — буркнул он, — Салон, вроде ничего. Не Мерс, конечно, но сидеть можно. Пластик хотя бы не воняет, как в некоторых китайцах. И экран большой. Выглядит солидно.
Вова снова вздохнул, во взгляде промелькнуло что‑то вроде смирения.
Вскоре приехал Гена, и мы погрузились в «Москвич». Машина тронулась плавно, и мы отправились через весь город к зданию городской администрации.
Где‑то сразу после выезда из посёлка за нами пристроился чёрный внедорожник. Я кивнул Гене:
— Я так понимаю, Кобылянский за мной слежку устроил?
— А, не, — отмахнулся Гена. — Это наши. Я ж говорил, что приставлю ребят.
Вова посмотрел в зеркало на внедорожник и печально вздохнул.
Гена тем временем достал телефон, принялся что‑то изучать, затем поморщился:
— Ох и коза-дереза, конечно, эта Малевская, — нехорошо усмехнулся он. — Нет, ну надо же! Ты погляди, как перевернула, а?
Он протянул мне телефон, на экране статья Татьяны Малевской. В материале живописали, как мэр Марочкин пытается «задабривать» жителей бесплатными продуктами после скандального ДТП.
— Вот так, Женек, и помогай, — скривился Гена. — Ты им помощь, а они тебе свое фи. Ишь какая? Пиар, показуха…
Я вчитался в текст. Статья и правда была довольно язвительной. Но при этом Малевская не давала точной оценки моим действиям, скорее задавалась вопросом, пытаюсь ли я так задобрить народ. Ещё здесь было приведено интервью той самой нашей бабули, оставленное практически без изменений.
Но не это меня зацепило. Больше понравились комментарии под статьёй. Народ разделился на два лагеря: кто‑то, как и Таня, считал, что это чистой воды пиар и задабривание; кто‑то возмущался — «вам сколько ни делай, везде говно увидите!»; а некоторые даже хвалили: «Новый мэр хоть что‑то делает, может, не такой будет пропащий, как прошлый».
— Ну, всех убедить в моей корысти ей всё же не удалось, — усмехнулся я, возвращая Гене телефон.
Гена озадаченно полистал комментарии, затем с нескрываемым сарказмом протянул:
— Она тут ещё волонтёрское движение упомянула, которое, типа, раздачу организует. А у нас такого даже близко нет.
— Значит, надо организовать, — отрезал я. — Кто у нас такими вопросами занимается?
Гена хмыкнул: