Жизнь — это болезнь.
Антрацитовое небо над черной пустыней дорожало от ярости безумного существа, которое раскинулось на многие километры во все стороны. Хашат смеялось, и его смех напоминал режущий уши звук циркулярной пилы.
На черной равнине, погруженной во мрак, ждала, замерев от ужаса, армия Предвестников. Они были уродливы и больны, и то, что они называли жизнью, полностью находилось во власти мечущегося под мертвым небом кошмара. Они ждали своего часа. Ждали команды. Они сгрудились у порталов, ведущих в последние живые миры, населенные ненавистными, не испытывающими боли существами. Они хотели увидеть, как эти миры покроет черный пепел. Как умрут деревья, рыбы, птицы и все, что способно чувствовать. И когда умрет последнее живое существо — возможно, синоним слова Надежда, возможно, тогда Хашат позволит умереть и им тоже. А пока оно смеялось, клубясь у них над головами, и ждало вместе со своей армией. Его Предвестник погиб, но у Хашат было все время мира. И оно заканчивалось.
Гектор Хронвек появился в Центральной башне Призрачного замка и сел за тяжелый круглый каменный стол, в задумчивости опустив на него локти.
— Наследие.
Низкий голос отозвался почти сразу.
— Чего ты хочешь, Хранитель?
Гектор упер подбородок в кулаки:
— Мы устранили угрозу Предвестника на Земле. Какова вероятность появления нового слуги Хашат?
— Такая вероятность возрастает с течением времени.
— И сколько времени понадобится Хашат, чтобы найти следующего Предвестника?
— Недостаточно данных. Уточните запрос.
Хранитель ударил кулаком по столу и рывком поднялся. Он вышел на нижнюю площадь, запахнул плащ, чтобы защититься от косого дождя, и направился в сторону Женского крыла. Там было темно — на дворе стояла глубокая ночь. Хронвек вошёл в помещение и хотел уже привести в действие эфирную магию леди Жуады, которая освещала кухню, но тут заметил слабый свет, исходящий от экрана лэптопа.
— Муно? Что вы тут делаете в такой час?
Долговязая фигура, освещённая маленьким монитором ноутбука, пошевелилась. Это действительно бы Муно Садриани. Он медленно разогнул спину, потянулся и ответил вопросом:
— А вы что тут забыли, Гектор?
Хронвек пожал плечами.
— Хотел сделать бутерброд.
Линчеватель протянул руку в темноту и пододвинул к Гектору тарелку.
— Угощайтесь. С сыром и бужениной.
Хранитель сел и с мрачным видом принялся жевать. Муно извлёк из темноты глиняный кувшин.
— Морковный сок.
Гектор сделал глоток.
— Не могу заснуть. Мне кажется, будто мы в опасности. Это тревога, она не даёт мне покоя.
Муно перестал стучать по клавишам.
— Жизнь вообще штука опасная. От нее умирают.
Хронвек ответил, задумчиво жуя кусок бутерброда:
— Да, все так, просто… Призрачный замок — это Цитадель, оплот, это место, где мы надёжно защищены. Нет — абсолютно защищены! Эти стены невозможно сокрушить. Сюда нельзя заслать лазутчика, Наследие вычисляет диверсантов меньше чем за сутки. Когда мы сюда попадаем, это значит, что все беды позади.
— И все же вас что-то беспокоит.
— Вот именно, — Хронвек пожал плечами. — Не знаю, в чем дело. Призрачный замок ветшает, здесь все работает с перебоями, а починить старые механизмы у нас не хватает знаний. Наследие, на которое так надеется Стурастан, уже трижды отключалось. Крепость постоянно выходит за пределы максимально допустимого параллельно-пространственного континуума, я уже не говорю о механическом разрушении стен и башен. Ну, хоть с этим мы справляемся.