— Все время болят. Каждая косточка.
— Это можно вылечить.
Муно горько усмехнулся.
— Тело. Оно болит и стареет. Почему Фаркаст не дал мне умереть тогда? Это было жестоко.
Хронвек пожал плечами:
— Предвестник способен испытывать жалость только к самому себе. Расскажите, как вы познакомились?
Ему дали прозвище — Линчеватель.
Убив советника президента, Муно собирался покончить и с самим главой государства, но в процессе сбора информации о новой цели узнал, что тому было неизвестно об атаке на Путаройю.
Ночью Муно снились мертвые дети. Они сидели в классе с новенькими партами и слушали голос учителя, который смотрел на них с экрана телевизора. Они все были мертвы, их тела покрывали язвы, а распухшие лица отливали синевой. Учитель рассказывал о химическом строении молекулы иприта.
Муно проснулся весь мокрый и долго не мог вздохнуть. Он оделся, вышел на улицу и побрел в ночи, будто привидение. Навстречу ему попались солдаты — они были пьяны. Возможно, если бы он прошел тогда мимо, все бы закончилось. Но тут они начали обсуждать последнее задание, ругаясь и хохоча. В приграничных районах зачистки все еще проводились, до конца апартеида было ещё далеко.
Муно достал пистолет и расстрелял их всех. Восемь человек остались лежать на земле, а Муно Садриани вернулся в мотель и заснул как убитый.
Его ловили по всей Африке. Линчеватель был жесток, непоследователен в своих действиях и совершенно неуловим. Муно семь лет наводил страх на милитаристов, его незримое присутствие оказывало сдерживающий эффект во время рейдов и облав. Он не щадил ни солдат, ни офицеров. Муно убивал их на заданиях, в увольнении или прямо в расположении части, если считал, что они того заслужили.
Он стал неизвестным террористом номер один — о нем не говорили в новостях, так как Линчеватель был карающей рукой угнетенного большинства. Спецслужбы сформировали отдельное подразделение, чтобы поймать Муно Садриани, но он продолжал свое кровавое дело. Однажды он сидел в кафе, дожидаясь продавца оружия, и услышал разговор двух женщин. Они обсуждали историю месячной давности — облаву полицейских на бедный район. Искали тех, кто скрывался от переселения.
— Они меня держали за руки, один начал стягивать штаны, и тут в дверь заглянул солдат и говорит: «Хотите, чтобы вам Линчеватель глотки перерезал?» — шепотом рассказывала молодая негритянка. Ее подруга прикрыла рот рукой и спросила:
— И что же?
— Да и все. Они меня отпустили и ушли. У них вся охота пропала.
Муно тогда ещё не знал, что скоро все закончится. Продавец оружия был подсадной, и через две недели, во время передачи товара, Муно схватили. Он успел застрелить пятерых, а потом получил пулю в живот.
Ранение оказалось лёгким, в тюрьме его привели в порядок. Восемь месяцев Муно Садриани ждал приговора, ждал с нетерпением. Восемь месяцев ему снились мертвые дети. И вот настал день, когда его вывели из камеры и посадили на электрический стул.
В комнате сидели какие-то люди. Муно было все равно, он был изможден. Первый месяц его допрашивали, и на допросах Линчеватель ничего не скрывал. Поначалу его били, потом перестали. Он же просто хотел крепко заснуть — и способ значения не имел. Электрический стул вполне для этого годился. Смерть, наконец, вышла из-за поворота и раскрыла свои объятия.
Ему уже нацепили на голову стальной обруч с электродами. Чего они ждут? Он поднял голову и посмотрел в зал. Серые глаза глядели на него из этой жалкой толпы, и в этих глазах была такая воля, что Муно даже приободрился. А потом Гордон Фаркаст устал и поднял руку.
Начальник тюрьмы вскочил, засуетился. Охранник отошел от рубильника. Тюремный врач снял обруч. Все вышли вон, оставив Предвестника наедине с приговоренным. Он подошёл к Муно, наклонился и сказал:
— Ты хочешь убивать. И хочешь умереть. Но мертвый ты убивать не сможешь, мертвецы гниют в земле.
Линчеватель молчал. Фаркаст добавил:
— Поклянись могилой своей семьи, что будешь служить мне, и я подарю тебе жизнь. Мне нужен такой человек. Для тебя будет много работы.
Муно поклялся. Он ушел вместе с Предвестником. Позже он жалел, что согласился, но выбор был сделан.
Они в чем-то были похожи. Тьмой, которая сидела у каждого внутри. Фаркаста тоже что-то толкало вперёд, заставляя действовать. Он много работал, жил так, как хотел, ни в чем себя не ограничивая. Он был невероятно богат, Муно казалось, что этому человеку принадлежит больше половины мира. Позже, когда Садриани доказал свою верность и был допущен к самым секретным делам, он убедился в своей правоте — Гордон Фаркаст владел огромными активами в самых крупных компаниях мира. Его рацелаты вертели политиками разных стран, используя компрометирующие данные и деньги. Деятельность Никого была бурной, но, с точки зрения Муно, бессмысленной. И однажды он задал хозяину вопрос.
— Зачем я все это делаю? — повторил Гордон, глядя в окно на склоны Альп — Чтобы обмануть смерть.
— Разве смерть можно обмануть? — спросил Муно равнодушно.
— Твою смерть я обманул, — заметил Фаркаст.
Муно кивнул.