Гули: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Я знаю, что такое 7Р, шеф. Я единственный здесь, кто удосужился их выучить. Так кто же пожаловался на этих нарушителей?

- В Белло-Вудс. Жена владельца подала жалобу. Глен не появлялся пару часов, поэтому она позвонила нам.

- Это земля богача, верно? Доктор Уиллард? Я не знал, что он женат.

- Ну, теперь ты знаешь. Она сказала, что кто-то сорвал цепочку с ворот у них на въезде. Наверное, компания ребятишек копалась в кукурузе или что-то в этом роде.

- Вы хотите, чтобы я их арестовал?

- Мне похер, используй свое полицейское усмотрение. Ты можешь надрать им члены, мне все равно. Просто поторопись.

- Хорошо, шеф. Я уже еду.

- И не забудь. Большие, в шоколадной глазури.

Рядовой Курт Моррис повесил трубку телефона-автомата в магазине спиртных напитков и вернулся к своему "таун-кару", белому "Доджу Дипломат" унылого цвета с продавленным задним бампером и отсутствующей фарой дальнего света. Машина выглядела так, словно ее не мыли с того самого дня, как она сошла с конвейера, что вполне могло быть правдой; она блестела от грязи. Недавно Глен Родз спросил его:

- Тебе не кажется, что самое время помыть машину?

И Курт вполне логично ответил:

- А что? Я не езжу верхом снаружи.

Курт с визгом выехал со стоянки, но не потому, что спешил, а потому, что лысые шины патрульной машины производили больше шума, чем требовалось. Звонок в Белло-Вудс не был большим событием; за эти годы он отвечал на множество подобных звонков, когда охранник, Глен Родз, не был на дежурстве. Белло-Вудс, казалось, привлекал молодежь Тайлерсвилля, "как мух на помойное ведро", - любил повторять шеф Бард. Много подростков пили пиво, но в основном целовались. Благодаря сигналу 7P Курт был свидетелем многих шоу во плоти. То, что он увидел на задних сиденьях некоторых из этих машин, заставило бы самого Джона К. Холмса упасть на пол.

Апрель был на исходе. Впервые в этом сезоне Курт заметил, что все вокруг него наполнено жизнью и трепетом. Неприглядный снег с черными вкраплениями растаял, и извилистый асфальт шоссе 154 блестел чистым черным блеском. Деревья, которые месяц назад были голыми, стояли прямо и густо зеленели. Слева обширный квадрат кукурузного поля Меркеля отливал медно-коричневым цветом, показывая свежевспаханную почву, и вскоре должен был засиять зеленым, превратившись в грядки кукурузы высотой в человеческий рост. Краски казались резче, насыщеннее, воздух был наполнен ароматами жизни. Это было нечто большее, чем просто изменение природы; это было изменение его души - весенняя лихорадка, приближение долгих дней, бескрайнее небо и тепло, которое, как он боялся, может никогда не наступить. Конец очередной серой мэрилендской зимы.

Отсталый и упрямый, Тайлерсвилль на самом деле вовсе не был городом; это была дорога - шоссе 154 штата - и все, что находилось по обе стороны от этой дороги, называлось Тайлерсвилль. Шоссе 154 пролегало извилистой дорогой длиной в дюжину миль по самым густым лесам, холмам и болотам Мэриленда и соединяло город Боуи на юге с оконечностью Аннаполиса на севере. Маленьких, разрозненных домиков и трейлеров, которые тянулись вдоль шоссе, как его просто называли, насчитывалось не более сотни, и если бы не торговый центр и жилые комплексы на южной оконечности, населения не хватило бы даже на то, чтобы образовать город. В Тайлерсвилле была своя полиция только потому, что он располагался на этом важном участке как муниципалитет между двумя крупными городами. Сам по себе департамент был небольшим, но преступность почти не проявлялась, если не считать пьяниц, деревенщин и мотоголов, которым нравилось считать шоссе 154 испытательной трассой для своих заездов.

Курт работал в смену с четырех до полуночи и предполагал, что будет продолжать это делать до конца своей жизни. Работа была утомительной, окружающая среда - менее чем поучительной, а зарплата, как известно, никогда не заставляла его прыгать вверх-вниз; но он полагал, что эта работа ему подходит. Помимо скуки, он нашел для себя занятие, пусть небольшое, но все же оно было. Это была работа, которую нужно было выполнять, работа, которая даже давала возможность помогать людям, и которая, по крайней мере, казалась более приятной, чем стояние в очереди в бюро по трудоустройству.

Иногда казалось, что целые смены уходят на то, чтобы проехать этот маршрут взад и вперед, от одного конца до другого. Он проделывал это сотни, а может, и тысячи раз, проезжая одни и те же километры и снова и снова созерцая одни и те же ничем не примечательные пейзажи. Основная часть работы полиции в Тайлерсвилле сводилась в основном к регулированию дорожного движения. По шоссе безудержно мчались спидеры, ее извилистые повороты и чистые, длинные прямые были настоящим испытанием для толпы быстрых автомобилей, населявших округ Принс-Джордж; работа с радаром была любимым развлечением Курта. Единственными преступлениями, не связанными с торговлей людьми, которые происходили с некоторой регулярностью, были еженедельные драки по выходным в "Наковальне" (придорожном баре для обнаженных топлесс) и случайные семейные разборки, когда пьяные мужья избивали пьяных жен до полусмерти, хотя Курт знал, что раз или два было наоборот.

"Интересно, как я выгляжу?" - подумал он.

Он рассеянно почесал затылок, пригладил темно-русые волосы, а затем нахмурился, потому что знал, что шеф Бард скоро начнет отчитывать его за стрижку. "Центр душевных бесед работает именно так" и "Когда ты собираешься окончательно сменить пол?" - вот два наиболее забавных намека Барда. "Подстриги свои гребаные волосы, или я тебя уволю" были не такими забавными. Бакенбарды тоже были длиннее, чем следовало бы, но Курт и без указаний мог их подрезать; дикие, торчащие в разные стороны бакенбарды были характерной чертой всего тайлерсвилльского клана деревенщин. Меньше всего ему хотелось выглядеть деревенщиной во внеслужебное время.

Чем дальше на север он проезжал, тем беднее казались жители придорожных районов - их машины становились старше, ржавее, дома - обветшалее, и некоторые из них, вероятно, заслуживали осуждения. Он знал, что там было несколько домов-трейлеров, спрятанных глубоко в горах, где у людей даже не было электричества.

"Бедное белое отребье..."

Ближе к концу дороги темнело, пихты, сосны и тополя росли здесь гуще и были такими высокими, что тяжелые, тянущиеся друг к другу ветви закрывали дневной свет, поскольку солнце неуклонно садилось. Здесь по правую сторону дороги не было домов, деревья росли скорее над болотами, чем над холмами. Еще через милю, бросив взгляд налево, Курт увидел заросшую территорию Биллского кладбища, занимавшего небольшую поляну посреди леса. (Тогда его поразило, что так много кладбищ и похоронных бюро в Мэриленде носят загадочное название "Билл"). Он всегда думал, что кладбище забыто, но, присмотревшись, разглядел вереницу машин на обочине и группу мрачно одетых скорбящих, стоящих вокруг открытой могилы. И тут он вспомнил трагедию, произошедшую с Друкером несколько дней назад. Городской пьяница и чудак Коди Друкер нечаянно наступил на крокетный мяч, после чего упал с лестницы, громко ругаясь и сломав при этом шею. Никто не мог точно сказать, что делал крокетный мяч на лестничной площадке, и никто не мог объяснить, почему на Коди были черные носки и черные ботинки и ничего больше. Впрочем, это было неважно; вряд ли в городе будут скучать по старине Коди. Немногочисленная толпа на похоронах, казалось, точно отражала его популярность.

"А вот это интересно".

Курт замедлил машину, а затем остановился на обочине. Как сообщалось, цепь на первых въездных воротах в Белло-Вудс была спущена. Он остановился и просунул нос в ворота. Более тщательный осмотр цепи показал все - навесной замок на столбе был по-прежнему в целости и сохранности, сама цепь была перерезана. Он подумал, что это болторезы. Эти чертовы штуки следовало бы объявить вне закона. Он проехал на холостом ходу по старой шахтерской дороге, пересекая законные границы участка.

То, что в городе называли Белло-Вудс состояло из нескольких сотен акров нетронутых лесов, нескольких заброшенных сельскохозяйственных угодий и полудюжины шахтных стволов, которые были закрыты с конца сороковых годов. Собственность пришла в упадок, превратившись в невзрачное поместье, расположенное вокруг особняка Белло-Вудс, возможно, наименее впечатляющего из всех. Резко повернув направо, на вершине самого высокого холма, стоял задумчивый и безутешный "особняк" - большой фермерский дом в колониальном стиле с колоннами на крыльце, отличавшийся только своим постоянным пребыванием в аварийном состоянии. Дом и вся собственность в Белло-Вудс принадлежали некоему доктору Чарльзу Уилларду. Никто не знал, что это был за доктор, мало кто вообще его знал, и еще меньше его это интересовало. Курт предположил, что много лет назад Белло-Вудс представлял собой поразительный участок земли. Однако теперь, после такого долгого запустения, это место выглядело как адская недвижимость.

Эта дорога, один из четырех въездов на территорию, соединенных цепями, проходила по всей длине южной границы участка. Когда Курт дошел по ней до самого конца, он увидел темно-серый "Шевелле" Ленни Стоукса, припаркованный у входа в первую шахту. Это была единственная шахта, которая не обрушилась. Курт выругался, чувствуя нарастающее раздражение; он схватил свой "Кел-Лайт" (двадцатидвухдюймовый металлический фонарик), вылез и направился ко входу в шахту.

По мере того, как он осторожно входил, постепенно сгущалась темнота. Воздух здесь был спертый и тяжелый от запаха каменной пыли и разложившегося талька. В луче фонарика обнаружился лабиринт деревянных пней, расколотых и сгнивших, которые поддерживали крышу шахты. Курт осознал опасность, понял, что это всего лишь вопрос времени, когда крепления отступят и навсегда закроют шахту.

Луч фонарика осветил черную пустоту впереди. Полосы талька проступали на стенах, как нарывы на камне. Древние железнодорожные пути были завалены обломками, они переливались через край; рельсы для тележек изгибались, образуя скрюченные скелетообразные очертания, предупреждал один из знаков: "Осторожно: следите за вагонетками". На свету всплыли другие: "держитесь левой стороны", "транспортная линия и главная шахта впереди". Каски валялись повсюду, как пустые черепа, одни помятые, другие раздавленные. Курт почувствовал, как на него навалилось внезапное, навязчивое отчаяние; это место воскрешало призраков его детства. Его отец двадцать лет проработал в угольных шахтах.

"Хорошая, тяжелая работа с пенсией, на которую человек может прожить, такая работа, которая делает эту страну сильной". Двадцать лет в забоях. Его отец получал пенсию всего несколько месяцев, прежде чем умер от сочетания эмфиземы, черных точек в легких и рака.

Курт вздрогнул, освобождаясь от затихающего гнета, и шагнул дальше, а затем услышал женский смех и неразборчивые мужские разговоры. Он знал, что это Ленни Стоукс и один из его сексуальных сообщников. Ленни Стоукса и Курта связывал долгий путь, они были врагами со школьной скамьи, полными противоположностями; все, что их объединяло, - это их возраст, двадцать шесть лет. В городе, полном крутых парней, Стоукс был лидером, и он действительно выглядел соответствующе. Лицо изуродовано подростковой борьбой с прыщами. Глаза как у хорька. Рубашка лесоруба и кирзовые сапоги. Он носил длинные волосы, зачесанные назад, бакенбарды, как у Элвиса, и сатанинскую козлиную бородку. Он браконьерствовал и продавал наркотики за деньги, развлекался с любой доступной девушкой и избивал свою жену, когда ему нечем было заняться.