– И давай без этих, знаешь, задних мыслей?! Говори все, как на духу, а я также буду тебе отвечать! – пообещал мой собеседник.
– Тогда задам только один простой вопрос… Зачем вы мне всю жизнь изгадили?
– Вот так вот сразу: жесть, хардкор, не в бровь, а в глаз! – чему-то обрадовался папа. – Хотя, конечно, это спорное утверждение.
– В чем?
– Ну давай посмотрим, – с этими словами Северов поставил на колени заранее припасенный портфель, извлек из него кучу бумаг и принялся деловито раскладывать их передо мной. – Лучший психолог города Москвы две тысячи восемнадцатого года. Финалист национального конкурса «Золотая психея» двадцатого. Обладатель трех почетных грамот мэрии и одной благодарности правительства Российской Федерации. Лидер народного голосования…
– Да, это все я! Ну а ты-то здесь причем?
– Вот мы и на «ты» перешли, наконец, – Александр Аркадьевич довольно потер руки и снова заулыбался. – А кто словечко замолвил, чтобы тебя на психфак взяли?
– Я сдавал экзамены на общих основаниях.
– Ну, допустим! Хотя это спорное утверждение… А кто был твоим научным руководителем на протяжении всех лет учебы?
– Научного руководителя нам назначили сверху.
– Ну, допустим! Хотя и это спорное утверждение… Наконец, кто консультировал тебя и до сих пор консультирует по всем профессиональным вопросам, а также вообще по всем вопросам жизни и смерти?
– Допустим! – тут уже я перенял слово-паразит Северова. – Но почему ты раньше не сказал, что ты – мой отец?!
– Честно? – у него был заготовлен какой-то ответ.
– А то!
– Твоя мать была против. Она всегда считала психологов, скажем так, не совсем нормальными людьми.
– И была права! Но… с каких это пор ты начал прислушиваться к мнению окружающих?
– Раньше прислушивался…
– Ну а сейчас зачем признался? После стольких лет?
– Терять мне уже нечего. В шестьдесят шесть лет и с целым букетом из пятнадцати различных патологий… А у тебя все еще впереди!
– То есть контролировать на протяжении многих лет всю мою жизнь – это нормально, а признаться в том, что ты – мой отец, кишка была тонка?
– Грубо, конечно, но допустим.
– А когда я на первом курсе испытал, наверное, самое сильное переживание и уж точно самый большой стыд в своей жизни, прямо спросив: «Ты – мой отец?», а ты ответил, что точно нет и даже посмеялся надо мной… Это как вообще?!
– Ну, как?
– Это я спрашиваю, как это понимать вообще?!
– Тебе не понравится мой ответ.
– Ты обещал ответить на все мои вопросы!
– Хорошо… Вспомни-ка, сколько тогда было времени?
– Не знаю… Было какое-то сентября, третье, вроде бы, четверг…
– Нет, сколько было часов и минут?
– Не знаю! Восемнадцать сорок пять!