Сделай громче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А суть была в магическом мышлении, благодаря которому шизоиды даже такое простое физическое действие, как вынос мусора, умеют превратить в эпохальное событие, разделяющее всю их жизнь на до и после. И однажды, спустя несколько лет после того случая, Алла все-таки призналась мне в порыве очередной ссоры:

– Когда ты выбросил мусор, в пятницу, в июне, летом две тысячи тринадцатого года, я вдруг четко увидела, как вместе с рваными пакетами и пустыми бутылками, скомканными листами исписанной бумаги и свалявшимися комьями шерсти нашего кота ты выбросил и… нашу любовь!

Вот в чем, оказывается, была моя вина. Хотя, самую главную претензию жена сформулировала еще раньше:

– Ты ж психолог!

– Да, б…ь, я психолог!

Поэтому, с одной стороны, я не должен был допустить ничего подобного. А с другой – не должен был лезть в жизнь супруги или сына со своими профессиональными наблюдениями, оставаясь дома просто мужем и просто папой. Вот такая моя вина, да и любого коллеги, который в разводе – поинтересуйтесь у них при случае, они скажут вам примерно то же самое…

Еще меня как семейного психолога (да, есть такой грех, такая дополнительная специализация) часто спрашивают: развод – это хорошо или плохо? И поначалу даже кажется, что ответ очевиден, а задающий вопрос – немного идиот. Но по мере накопления опыта в семейной терапии даже такой специалист-эпилептоид, как я, пришел к более мягкой и на самом деле более правдивой формулировке.

Развод – это не плохо и не хорошо. Но на любое событие нужно смотреть в контексте и в первую очередь понять, что ему предшествовало. Нередко речь идет о критическом разрушении самого фундамента семейной жизни, после чего находиться рядом становится невыносимым для обоих супругов. В таком случае развод является не проблемой, а выходом из ситуации, в некоторых случаях – даже единственным.

– А как же дети?! – любила восклицать Алла, когда ранее я уже несколько раз предлагал ей разъехаться.

А что дети? Безусловно, с ними и даже одним ребенком – это еще более болезненный процесс. Но с другой стороны, когда сын каждый день видел, как мы общались и бессознательно заучивал ту же модель поведения и для своего будущего брака… решение развестись показалось мне скорее выходом из ситуации.

Наконец, с крушением семьи приходится решать еще и массу вполне практических, имущественных и юридических вопросов. Например:

– С кем теперь будет жить наш сын?

– Разумеется, Матвей останется со мной!

– Не исключено. Но на каком основании?

– Я же мать!

– А я отец.

– Вот именно! Не хватало еще, чтобы отец продолжал забивать ему голову всякой ерундой!

– Это называется когнитивной терапией.

– Не ругайся! А ребенок останется со мной!

– Суд решит. Второй вопрос – где вы будете жить?

– Ну не в этой квартире уж точно! Ты хочешь, чтобы я и дальше жила в квартире, где каждая комната, каждый квадратный метр будут напоминать мне о твоем присутствии?

– Я не хочу, чтобы ты жила в нашей квартире. Но где тогда, у мамы?

– Ты дурак совсем? И губу-то не раскатывай!

– Тогда какие еще варианты, просвети дурака?

– Ты и верно дурак. А мы продадим эту ненавистную квартиру!

– Любимую квартиру.

– И на деньги от нее, а также на твои алименты, купим с Матвеем нормальную, без огромной лоджии, на которой я упахивалась, занимаясь рассадой и без сомнительного удовольствия смотреть из окна на жухлые деревья внизу.

– Я не знал, что тебе здесь так не нравилось.

– Слепой, самоуверенный эпилептоид, который дальше своего носа не видит! – заключила Алла.

А я лишь выругался напоследок, оставшись и без семьи, и без дома.