– Как приморожены? – с профессиональным интересом переспросил инженер Воробьев.
– Очень просто – сжатым воздухом! – объяснила старушка.
– Спасибо! – Воробьев вернулся к Мячикову.
– Скульптуры отпадают в принципе – они приморожены к постаментам.
– Очень хорошо. Значит, их никто не стащит! – злорадно отозвался Мячиков, любуясь в этот момент картиной Матисса.
Валентин Петрович тоже посмотрел на картину и возмутился:
– Что ты в ней нашел? Она такая здоровенная!
– О картинах не судят по размеру! Дай мне спокойно смотреть! – взмолился Николай Сергеевич. – Я тут давно не был. Я хочу получать удовольствие!
– Мы здесь не за этим! – напомнил Воробьев.
Но Мячиков упорно стоял на своем:
– Лично я пришел сюда потому, что люблю смотреть картины!
– Ну хорошо, хорошо! – уступчиво сказал Воробьев, понимая, что к ценителю живописи нужен деликатный подход.
Следующей картиной, у которой Николай Сергеевич застрял надолго, был «Оперный проезд в Париже» Писсарро.
Валентин Петрович покорно дожидался, пока Мячикову не надоест глазеть на Париж.
– Это моя любимая вещь! – умилялся Николай Сергеевич. – Валя, спасибо, что ты меня сюда привел! Ах как хорошо! Как жаль, что мы редко бываем в музеях, засасывает нас текучка! Нет, надо чаще встречаться с искусством. Искусство – это единственная непреходящая ценность.
Воробьев немедленно отреагировал:
– Конечно, картина великовата, но тебе я верю! У тебя хороший вкус! Вот эту картину мы и возьмем!
– Но я не хочу красть картину! – завопил несчастный следователь.
Посетители обернулись на него с недоумением. Кто-то засмеялся.
– Не ори! – обозлился Воробьев. – Чего ты разорался!
Мячиков рванулся к выходу, но Воробьев догнал его и сказал успокаивающе:
– Ну ладно! Не нервничай! Пойдем посмотрим выставку Рембрандта!
– Я пойду, но только с одним условием! – строго предупредил Николай Сергеевич. – Если ты еще хоть раз посмеешь…
– Не посмею! – кротко пообещал Воробьев.
В рембрандтовском зале висело семь картин. При виде великих полотен на Мячикова снизошло благоговение. От картины к картине он стал переходить на цыпочках!
– Маленьких только две! – заметил Воробьев.
– Ты опять за свое? – вскипел Мячиков.
Воробьев невинно пожал плечами:
– Какая из картин тебе больше нравится – та, где изгоняют из храма, или «Портрет молодого человека»?
– Не скажу! – уперся Мячиков.