Джейн подумала.
– Ты хочешь почувствовать, что это твой дом еще до того, как его купишь, – рассудила она.
– Джейн, – сказал папа, – таких, как ты, просто не бывает.
Он пристально вглядывался в нее, пока они шагали вверх по склону холма; на пути им встретилась речка, настолько синяя, что, увидев ее, Джейн вскрикнула от восторга. Эта речка впадала в такую же синюю бухту. А когда они забрались на вершину холма, перед ними раскинулся простор еще шире и синее, и Джейн поняла: это залив.
– Ах! – произнесла она. И потом еще раз: – Ах!
– Здесь начинается море. Тебе нравится, Джейн?
Джейн кивнула. У нее не было слов. Она раньше видела озеро Онтарио – бледно-голубое, мерцающее, но это… это… Она не отводила глаз и все не могла насмотреться.
– Не думала, что бывает такая синева, – прошептала она.
– Ты и раньше ее видела, – негромко произнес папа. – Ты, наверное, этого не помнишь, но она у тебя в крови. Ты родилась с ней рядом, в прелестную колдовскую апрельскую ночь… и прожила с ней рядом три года. Однажды я отнес тебя туда и погрузил в воду к ужасу… нескольких людей. До этого тебя должным образом окрестили в англиканской церкви в Шарлоттауне… но настоящее твое крещение было таким. Ты дитя моря, и вот ты дома.
– Но ты меня не любил, – выпалила Джейн, даже не подумав.
– Не любил? Кто тебе такое сказал?
– Бабушка. – Упоминать про бабушку ей никто не запрещал.
– Старая… – Папа осекся. На лицо его будто бы надели маску. – Давай не будем забывать, Джейн, что мы охотимся за домом, – произнес он невозмутимо.
Джейн – совсем ненадолго – отвлеклась от охоты за домом. Она не знала, чему и кому верить. Вроде бы теперь папа ее любит… но может, это не так? Он просто делает вид? Потом она вспомнила, как он ее поцеловал.
«Теперь он меня любит, – подумала она. – Может, когда я родилась, и не любил, но теперь любит точно».
И к ней вернулось счастье.
16
Охотиться за домом оказалось очень интересно. Хотя если совсем начистоту, интереснее всего было ехать в машине, разговаривать и молчать вместе с папой, потому что большинство домов из списка пришлось признать никуда не годными. Первый был слишком большим, второй – слишком маленьким.
– Нам нужна комната, чтобы гладить кота, – объявил папа.
– А у тебя есть кот? – обрадовалась Джейн.
– Нет. Но если хочешь, мы его заведем. Я слышал, в этом году отменный урожай на котят. Ты любишь кошек?
– Да.
– Тогда берем сразу бушель[5].
– Нет, – возразила Джейн. – Лучше два.
– И собаку. Не знаю, Джейн, как ты относишься к собакам, но, если у тебя будет кот, я обязательно хочу собаку. У меня ее не было с тех пор, как…
Он снова осекся, и Джейн опять почувствовала, что он почти что сказал то, что ей очень хотелось бы услышать.
Третий дом оказался симпатичным. Он стоял в конце лесистой дорожки, на которую сквозь кроны просачивались пятна света. Но при внимательном осмотре выплыли серьезные недостатки. Полы провалились, гнулись, кривились в разные стороны. Дверь висела непонятно как. Окна не открывались. Кладовки не было вовсе.
Про четвертый дом папа сказал, что в нем многовато финтифлюшек, а на пятый они оба едва взглянули: запущенная угловатая некрашеная конура, да еще и двор весь замусорен ржавыми консервными банками, старыми ведрами, корзинами, тряпками и прочим хламом.
– Следующий в моем списке – старый дом Джонсов, – поведал папа.
Отыскать старый дом Джонсов оказалось не так-то просто. Новый дом Джонсов гордо высился у самой дороги, но, чтобы отыскать старый, нужно было проехать мимо по заброшенному проселку с глубокой колеей. Окно кухни выходило на залив. Но дом оказался очень большим, а еще папа с Джейн сошлись на том, что вид на задворки сараев и свинарника Джонсов как-то не впечатляет. Изрядно притомившись, они вновь покатили по ухабам.
[5] Бушель – единица объема, равная примерно 36 литрам.