Тома аж вспыхнул от гнева.
Накажут? Этого мальчика? Никому он такого не позволит! Вот еще!
– Присядь. Никто тебя и пальцем не тронет, обещаю.
Мальчишка все еще сомневался, но за стол присел, и вина себе налить позволил, и историей поделился. Хотя что там нового и удивительного? Семья бедная, детей много, вот и пришлось ему идти в монастырь, чтобы остальные хоть как, но прокормились. А в монастыре тоже, ведомо, не сахар. Присесть не дают, работать требуют целыми днями…
Мальчишка жаловался, а Тома слушал.
И думал.
Может, взять его к себе в помощники? Пока – на переписку текстов, может, еще на что – в личные слуги? Слуга у него был, но ему уж давно на покой пора, то не дозовешься его, то перепутает все…
– Аруасий, а ты грамотен ли?
– Нет, святой отец.
– Хочешь, научу?
Так оно и сложится постепенно. В личные слуги возьмет, грамоте научит, а там…
Чего не знал брат Тома, того ему и знать не надо было. К примеру, что мальчишка не из крестьянской семьи, а вовсе даже из борделя. Да-да, из такого, где мальчиками не пренебрегают.
И что выкупил его оттуда лично тейн, видя печаль своей главной трудовой единицы. Загрустил брат Тома интерес к работе почти потерял. Понимал ведь, что найти на континенте одну гиену… это разве что чудо боги явят. А они не такие уж и добрые.
Вот Тейн и придумал, как брату настроение поднять. Пусть работает с огоньком, как и раньше…
Как же сложно с этими извращенцами!
Королевский суд – это не сорок человек. Это самые-самые близкие и важные сановники. Канцлер – Димас Бустон. Казначей. Кардинал. Ну и человек десять эрров, из самых родовитых.
Кто?
А король пальцем показал, вот и весь разговор. Чтобы убедились, что это справедливый суд, чтобы решение было принято консилиумом. И вообще, это не он тут самодур, это все приговорили.
Казнить нельзя помиловать.
Запятые?
Неважно, где их ставить, если уже стоит плаха. Но Иоанн на всякий случай подстраховался.
Вот эрр Тарген, ему тоже изменила молодая супруга. Так что… ситуация.
Вот эрр Винлен, ревнитель строгости для женщин. Его бы воля – дамы сидели бы дома – и тихо! Какие там гулянья – выезды – балы – дворы? Женщине нужно любить мужа и рожать детей, остальное ее касаться не должно.
Вот эрр Грейн, просто женоненавистник. И ходят слухи, что мужчины ему нравятся больше.
Вот… и подобралась комиссия. То один, то второй…
Диану ввели стражники, сама она едва шла, обвисала на их руках. Правда, одета она была хорошо, эрра Розабелла постаралась, и волосы уложены, и даже лицо подкрашено, губы тронуты помадой, щеки румянами – та косметика, которая точно не растечется от слез и не превратит женщину в клоуна.
– Ваше величество, – канцлер, по долгу службы, встретил Диану, поклонился и проводил ее к маленькой скамеечке для обвиняемой. Выгодный ракурс?
С одной стороны, Диана смотрела на всех снизу вверх, с другой, все тоже смотрели. На виды и обширности, и открывалось там многое. Чуть не до пупка. Зеленое платье, расшитое золотом, очень шло Диане, подчеркивало и волосы, и кожу, но, как и все ее платья, было чуточку более открытым, чем стоило бы. Так… вырез сантиметров на пять поглубже, плечи наружу…
Иоанн тоже посмотрел, только вот почувствовал не возбуждение, а злость.
Стерва! Опозорила его на весь Эрланд, и теперь ждет пощады! А вот не дождешься!