Эрр Рибоно, хоть и побледнел, королевский взгляд встретил твердо.
– Ваше величество, мы с женой дружно жили, хоть и не как муж и жена, а все же Маргарита мне доверяла. Не было у нее врагов.
И мне такое ни к чему, не дай боги ты прознаешь, потом – всё.
Иоанн понял.
Подумал немного, кивнул на дверь.
– Я вас пока отпущу, но из столицы не уезжайте. Эрр Рибоно, я думаю, надо девочку представлять ко двору, присматривать ей хорошего мужа… я займусь этим вопросом.
– Благодарю!
Марита отца опередила, кинулась на колени рядом с королем, принялась целовать ему руку. Иоанн растаял.
– Не надо, девочка, не благодари, – даже соизволил дочку по голове погладить. И отпустил.
Правда, пока к себе шел, опять налился гневной яростью. Два сына… пусть бастарды, но два сына!!!
Да прекратится ли это когда-нибудь?
И еще Дианка… стерва! Я! Тебе! Доверял! А ты… как ты могла, дрянь такая?! Почему ты меня предала?!
Увы, ярость никуда не делась. Диане предстояло ответить за все. Хотя и так ее вряд ли что-то могло спасти.
Брат Тома смотрел в стену.
Тосковал.
Винно, его Винно… где же ты? Пока поиски не дают результатов! Где-то бегает зверь, в которого ты превратился? Что ты делаешь сейчас? Осознаешь ли себя? Узнаешь ли меня при встрече?
Вопросов было много, ответов мало, да и вина в этот раз не додали.
Тома коснулся колокольчика. Вообще-то так не надо бы, это монастырь, тут умеренность в почете, но… слишком тошно ему было. Слишком тоскливо.
– Еще вина!
Слугу он даже не видел, сидел спиной к двери. А потом на стол перед ним опустился поднос с кувшином, кубком…
– Поухаживать за вами, святой отец?
Голос был мелодичный и чуточку томный. Тома поднял глаза – и остолбенел.
Юноша был красив. Даже не так! Он был восхитителен, как грех, этакая тонкая порочная красота падшего бога. Черты лица, словно выписанные тонкой кисточкой, громадные темные глаза, волосы кольцами…
– Ты кто?
– Послушник Аруасий, святой отец.
– П-послушник?
– Да, святой отец.
Длинные черные ресницы дрогнули. И улыбка… у него такая улыбка… Тома невольно взмахнул рукой.
– Присядь, поговори со мной?
– Я боюсь, меня накажут за это.