– П-почему?! – сел голос у Ишуро.
– Я привез нечто более ценное. Но я могу это открыть только императору.
Ишуро подумал пару минут.
– Рэн… ты уверен?
– Я дал слово. Прости, брат, но я не могу его нарушить!
Ишуро вздохнул.
– Ладно. Иди в свои покои, я пришлю к тебе слуг. А потом мы отправимся во дворец.
Рэн качнул головой.
– Ни к чему тянуть. Император ждет, а вулкан НЕ ждет. Каждая минута может быть опасна для Шагрена. Каждая…
Ишуро вспомнил, как раскачивало и трясло остров, вспомнил, как рушились дома, словно были сделаны из тонкой бумаги…
– Негоже так, пред очи императора.
Но убедительности в его словах не было.
– Думаю, император одобрит, что мы не заставили его ждать, – качнул головой Рэн. – Я искупался, и одежда у меня чистая, так что все в порядке.
Ишуро подумал пару минут и махнул рукой.
– Хорошо! Я прикажу заложить паланкин.
Он вышел, а Рэн остался один в гостиной. Осмотрелся вокруг.
Да, это его Шагрен.
Все те же ширмы, вышивки, тонкие, словно летящие, занавеси, роспись тушью по шелку, золотистые соломенные циновки, пружинящие под ногами…
Его.
И все же, отчего ему кажется все здесь чужим, незнакомым? Неправильным? Слишком маленьким и кукольным. Словно… словно он вырос? Словно на него пытаются натянуть его младенческую рубашку? Почему так получается?
Ишуро вернулся быстро.
– Едем.
И паланкин помчался по улицам столицы. Тиора жила своей обычной жизнью, так же суетились люди, так же нахваливали свой товар разносчики, сновали нищие… как Рэн скучал по этому миру. А вот вернулся – и видит перед собой бескрайнюю морскую гладь.
И пелену леса под крылом. И пшеничное поле, переливающееся золотой волной…
Он ушел из дома. Но кто вернулся вместо него?
Кто?
Император уже ждал. Провели их быстро и без доклада – невиданное дело! И вот уже Рэн опускается на колени, уткнувшись лицом в пол.
Секунда, другая…
– Поднимитесь, братья Тори. Ишуро, что ты можешь мне сказать?
Ишуро не мог сказать почти ничего. Но вывернулся.