— Что же нам делать? — Дуняша подняла на меня заплаканные глаза.
— Доставай свое лучшее платье, — скомандовала я. — Хотя нет. Лучшее я сошью сама. Прямо сейчас. Из той занавески.
— Зачем? — ужаснулась сестра.
Я хищно улыбнулась, чувствуя, как в голове уже выстраивается бизнес-план.
— Завтра мы идем в администрацию. Качать права. И смотреть на этого Волка. Если он мужик, значит, у него есть слабые места. А я, Дуняша, умею находить болевые точки лучше любого инквизитора.
Я шагнула к окну и решительно сорвала пыльную штору.
— Гламур в лаптях выходит на тропу войны.
Глава 3
Ледяной Волк
Утро началось с убийства. Жертвой пала портьера.
Она висела в «гостиной» — комнате, где из мебели были только колченогий стол и паутина по углам. Штора была тяжелой, пыльной, цвета пьяной вишни и безысходности.
— Прости, дорогая, — прошептала я, поглаживая бархат. — Но ты рождена для большего, чем собирать пыль в этом склепе. Сегодня ты станешь «от кутюр».
Ножниц в доме не нашлось. Зато нашелся тесак для рубки мяса.
Я расстелила ткань на полу и, чувствуя себя маньяком-модельером, начала кромсать. Вдохновением служило легендарное платье с запахом от Дианы фон Фюрстенберг. Реализацией — кружок «Очумелые ручки» в постапокалипсис.
— Варя, ты что творишь? — Дуняша застыла в дверях, прижимая руки к груди. — Это же бархат! Тятенька его еще при царе Горохе покупал!
— Тятенька его пропил, просто забыл вынести, — отрезала я, отхватывая лишний кусок подола. — Неси булавку. Или гвоздь. Что там у нас есть?
Через полчаса я стояла посреди комнаты. Штора облегала фигуру, скрепленная на талии грубой бечевкой (поясов Gucci не завезли). Разрез получился… амбициозным. При ходьбе он распахивался до середины бедра, обещая показать миру всё, что скрыто, и даже немного больше.
Оставался макияж.
Я подошла к печи и выудила остывший уголек.
— Так, — скомандовала я себе. — Смоки-айс. Растушевка в дымку. Главное — не чихнуть, а то буду похожа на шахтера после смены.
Вместо румян и помады пошла свекла, найденная в подполе. Я натерла щеки и губы, добиваясь эффекта «меня только что страстно целовали на сеновале».
— Господи Иисусе… — прошептала Дуняша, крестясь. — Варя, срамота-то какая! Коленку видно! Тебя же камнями закидают!
Я посмотрела в мутный осколок зеркала, который мы отыскали на чердаке. Из зазеркалья на меня глядела дикая, странная, но чертовски эффектная ведьма.
— Дуня, запомни, — я повернулась к сестре, вскинув подбородок. — Камни кидают только в тех, кто сияет. В серых мышей камнями не кидают, их просто не замечают. А нам нужно внимание. Много внимания.
Я подмигнула ей, подхватила подол и шагнула за порог.
Путь до Канцелярии стал моим персональным дефиле.
Город выглядел так, словно его проектировал человек, ненавидящий пешеходов. Грязь, лужи глубиной с Марианскую впадину, отсутствие тротуаров. Какой-то мужик сморкался прямо на мостовую.
«Где урбанисты? — думала я, перепрыгивая через кучу навоза с грацией лани. — Где плитка? Где ливневки? Собянина на вас нет!»
Я шла походкой «от бедра», игнорируя хлюпанье лаптей (да, лапти пришлось оставить, но я повязала их лентами, типа «гладиаторы»).
Эффект был бомбическим. Извозчики придерживали лошадей. Торговки забывали орать про свежую рыбу. Местные кумушки на лавках шипели: «Блудница!», но смотрели с завистью.
Я посылала им воздушные поцелуи. Адреналин бурлил в крови. Я снова была в центре внимания, и неважно, что вместо папарацци на меня пялились гуси.