Ми-24 висит, но очень тяжело. Выше никак не хочет карабкаться.
Я зажал тормозную гашетку, чтобы вертолёт стоял устойчиво. Начинаю поднимать рычаг шаг-газ. Правая рука уже готовится отклонить ручку управления от себя.
— Не тянет. Жарковато, — сказал по внутренней связи Кеша.
Вертолёт стоит и только вибрирует. Я продолжил медленно поднимать рычаг шаг-газ. Теперь «шмель» начал реагировать.
Только я отпустил гашетку, как хвост вертолёта начал постепенно приподниматься. Вес вертолёта начал напирать на носовую стойку
На авиагоризонте угол тангажа изменился на 5°.
— Ещё немного, — проговорил я.
Линия горизонта начала подниматься вверх. Нос вертолёта слегка опустился, и перед глазами теперь только серый бетон и белая осевая линия полосы.
— Тангаж 8°, — доложил Кеша
Только хвост вертолёта поднялся ещё больше, как Ми-24 начал медленно разбегаться по полосе.
— Скорость 40… 50, — отсчитывал Кеша.
Он уже давно не пугается от взлёта на носовом колесе.
Хвост слегка начал опускаться. Ручку управления продолжаю отклонять от себя. Надо держать это не совсем обычное положение вертолёта в пространстве, чтобы он продолжал разбег. Однако, не так это и просто.
— Скорость 60… 70, — продолжал считать Кеша.
Я отклонил ручку на себя. Мы начали отходить от полосы. Высота набирается медленно, но уверенно.
— Высота 10. Шасси убрано. Разгон, — произнёс я по внутренней связи.
Следом и остальные произвели взлёт.
— Курс 260°, скорость 200, — подсказал Кеша и я развернул Ми-24 в сторону района работы.
— Понял.
Выполнив разворот, я посмотрел ещё раз на приборы. Стрелки застыли на расчётных параметрах. А в это время величественное солнце продолжало припекать через блистер.
— Прошли первый поворотный, — доложил Кеша, когда мы пролетели через степь Чорагаллай.
Продолжаем держать расчётную скорость, проносясь над землёй и поднимая клубы пыли воздушным потоком винтов. Стрелка указателя скорости прошла отметку в 220 км/ч. Надо было спешить выйти в расчётную точку в определённое время.
— Ускоряться не нужно? — уточнил я у Петрова по внутренней связи.
— Командир, успеваем, — сказал Кеша.
Чем ближе к району работы, тем приходиться всё ниже спускаться к земле. Задатчик опасной высоты установлен на 20 метров. И то это было слишком много.
В наушниках то и дело выдавался сигнал о снижении за эту отметку.
— Командир, рубеж передачи управления, — произнёс Кеша.
— Понял, — ответил я.
Через несколько секунд руководитель полётами дал нам команду через ретранслятор перейти на связь с Торосом.
— Группе переход на 9-й канал, — дал я команду в эфир.