С каждым шагом подошва кроссовок горела всё сильнее, а расстояние до нашего вертолёта всё меньше. Вокруг Ми-24 без опознавательных знаков и номера борта, сейчас крутилось намного больше людей, чем рядом с другими.
— Смотрю на эти две штуки и удивляюсь. Нам бы ещё атомную бомбу подвесили, — произнёс Кеша, оценивая размер ракет, которые нам нужно сегодня опробовать.
На балочных держателях вертолёта поблёскивали длинные, тяжёлые трубы — новые С‑25В в пусковых контейнерах. По одной на каждом полукрыле. Даже неподготовленному взгляду они казались слишком громоздкими для «шмеля».
— Не ворчи. Ракеты мощные, серьёзные. Могут разворотить бетонные укрепления на раз-два. Ты ведь знаешь, куда мы летим? — сказал я Кеше и он кивнул.
— Как сказал Свиридов — бьют точно и ровно… в сторону ближайшей горы.
— Вот и проверим.
Мы подошли к вертолёту, когда техники ещё заканчивали подготовку. Кеша отошёл в сторону, чтобы… «избавиться» от ненужного количества «жидкости», а я продолжил смотреть по сторонам.
Горячий афганский воздух вился над бетонкой Джелалабада дрожащими волнами. Солнце било в глаза так, что даже очки «Авиатор» не спасали от белого света, отражавшегося от жёлтой пыли. На такой жаре любое касание фюзеляжа ладонью могло привести к ожогу.
— Сан Саныч, вертолёт готов. Ракеты подвешены, — доложил мне бортовой техник Сергей.
Его мы в полёт не брали, чтобы оградить от необязательного риска. Так что наш бортач занимался исключительно подготовкой вертолёта к вылету.
Из-за спины Сергея вышел инженер по вооружению нашей отдельной эскадрильи и пожал каждому руку.
— Мужики, оружие мощное, доработанное. Должно пробивать скальные укрытия…
— Должно? — уточнил я.
— Ну, на полигоне лётчик попал в мишень типа «танк». От него нашли только часть башни.
— Не самый характерный показатель. А с укрытиями как обстояли дела? — спросил уже Кеша.
Инженер по вооружению задумался и подозвал на помощь представителя Испытательного Центра во Владимирске.
— Что? Кого? Чего? — подошёл к нам молодой парень, дёргая головой вперёд и назад.
— Чему? Почём? Зачем? — улыбнулся Кеша, посмотрев на меня.
— Во Владимирске все такие. Творческие работники, — ответил я и пожал руку подошедшему парню. — Так что там с поражением укрытий.
— Сан Саныч, всё хорошо. А для укрытий не очень. По итогам пусков, ракета уверенно поражает самолёт в укрытии, пробивая метровую толщу железобетонной обшивки «ангара» и 3–4 метра грунтовой насыпи.
Серьёзная заявка! Я ещё раз глянул на С-25В. По внешнему виду они напоминают неуправляемые ракеты С-25 из моего прошлого, но их активно не ставили на вертолёты. Опробовали пару раз, и всё. Слишком мощные!
— А что с выхлопными газами? — спросил я.
— Всё поправили. Ракету несколько уменьшили, чем была первоначальная С-25. Она в контейнере, поэтому будет выходить медленно. Есть время на манёвр. Испытатели опробовали и ни одного помпажа.
— А срыв потока с рулевого винта? — спросил я.
Инженер с Владимирска почесал затылок и задумался.
— Ни разу не было. Но мы такой момент даже не рассматривали.
Кеша потянул меня за локоть, призывая обратить на него внимание.
— Командир, можем пускать с горизонтального полёта и тут же уходить на кабрирование. Почти исключается вариант попадания отработанных газов ракеты.
— А точность будет никакая, верно? — спросил я.
— Подтвердил. Комэска тоже сказал, что надо с пикирования работать. Так точнее.