– Забери башню себе.
– Я не собираюсь ее забирать.
– Почему?
– Сейчас уже весь Шанхай знает, что она принадлежит тебе.
– Какого хрена?
– Если я сейчас заберу ее у тебя, это будет означать, что я сообщаю Шанхаю и Востоку, что ты ее не заслужила, что ты недостаточно умна, что ты не справишься.
– Послушай, – она подняла руку. – Мне норм. Пусть все думают, что хотят. Я не поеду в Шанхай и не стану разыгрывать из себя гангстера, когда я вообще не из этого мира.
Почему-то я усмехнулся.
Это было чертовски странно, находить что-то смешное в такой напряженной ситуации.
Может, я и правда начинаю сходить с ума.
Но Моник со мной не рассмеялась.
– Зачем он отдал это мне? Это что, еще одно испытание?
– Не думаю. То, что он отдал тебе «Башню Облачного моря», означает, что он доверяет тебе эту ответственность. Но, что еще важнее… он хочет, чтобы Восток и «Четыре Туза» поняли: ты не просто наблюдатель и не просто моя женщина. Он хочет, чтобы они знали – ты теперь часть этой семьи.
И он хочет, чтобы у тебя была равная со мной власть.
Я стиснул зубы.
Это было то, чего он никогда не позволял моей матери.
Я столько раз видел, как ее голос просто игнорировали, когда речь заходила о делах «Четырех Тузов». Именно поэтому она не смогла остановить мое посвящение в таком юном возрасте.
Ее никто не слушал.
Но теперь, когда Моник владела «Башней Облачного моря», по сути, главным банком «Четырех Тузов», многие не просто станут ее слушать... они начнут вставать на ее сторону, когда будет подниматься вопрос о голосованиях по важным решениям.
Иногда они голосовали против меня, если дело доходило до этого. Они знали, что я мог их убить, но Мони могла сделать так, что они и их семьи начали бы голодать. Мои люди не боялись смерти, но, блять, они до усрачки боялись бедности.
Так вот почему ты это сделал, отец? Ты дал ей голос, потому что раскаиваешься в том, как поступал с мамой? Или ты хотел, чтобы у нее была возможность заблокировать меня, если я с чем-то не соглашусь?
Я почти набрал его номер. Почти. Но я до сих пор не могу выносить даже звук его голоса после того, что он сделал с Янь.
Мони тяжело выдохнула:
– Это слишком. Слишком быстро.
И она была права.
А ведь, черт возьми, все можно было решить просто – отобрать у нее эту собственность и вместе с ней… власть. Пока что Мони действительно не осознавала, что именно оказалось у нее в руках, так что она бы с радостью отдала мне башню.
До смешного просто.
Но я не стал бы.
У отца была причина отдать башню ей. Даже если этот человек был психом, убийцей и в лучшие свои дни вызывал только отвращение, у него всегда были свои мотивы и методы, которые… как ни странно, обычно все же шли на благо Востока.
К тому же он не просто создал «Четырех Тузов», он годами управлял нами с твердой рукой. И хотя бы за это я его уважал.