Тин-Тин указала на центр головоломки:
– Вот тут написано: Иоанна 3:16. Это из Библии.
Я мельком глянула на надпись – и вот она, выгравированная прямо на лезвии. Знакомая строка, спрятанная у всех на виду.
– Да... так и есть.
Я снова перевела взгляд на Лео и на его руку, лежащую у нее на плече.
Лео улыбнулся той самой холодной, просчитывающей улыбкой:
– И что же говорит Иоанна 3:16, Тин-Тин?
Без малейшего колебания она процитировала:
– Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.
– Поразительно, – Лео покачал головой. – Она услышала эту строку всего один раз. Ее способность так легко запоминать подобные вещи – это пугает.
Дядя Сонг кивнул и съел еще кусочек кобблера.
– Это уже не просто ум, – Лео убрал руку, и именно в этот момент я заметила крошечное лезвие, выглядывающее из-под его ладони, что лежала у Тин-Тин на плече.
Ооо, Боже мой. . . почему ты держишь этот клинок так близко к ней?
Лэй тоже явно это увидел, потому что тут же напрягся рядом со мной.
Лео еще шире растянул эту жуткую улыбку:
– Она прочитала этот стих всего один раз и теперь повторяет его с идеальной точностью. Это дар Божий. Хорошо, что у меня сегодня была возможность провести с ней вечер.
У меня мурашки побежали по коже.
Тин-Тин моргнула, ее улыбка чуть дрогнула, как будто она не до конца понимала, как правильно отреагировать на такую похвалу.
Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, Тин-Тин продолжила, указывая на другую часть головоломки:
– Этот стих – это подсказка.
Я с трудом сглотнула:
– Какая именно подсказка?
– Этот стих может означать, что чтобы найти сокровище, нужно принести какую-то жертву или... обладать глубокой верой, – Тин-Тин почесала голову. – Но... мне кажется, это какой-то такой вид жертвы, когда... может быть, нужно порезать себя, чтобы капала кровь, и тогда что-то откроется, или... может быть, кто-то должен умереть.
Лео тихо усмехнулся, низко и мрачно:
– Вот это действительно было бы интересно. Мне даже хочется задержаться здесь подольше, чтобы помочь, но придется уже смотреть, как все это закончится, с небес.
Затем он посмотрел прямо на Лэя:
– Или из ада... как сказал мой сын.
И вот теперь я поняла, почему его улыбка так и не коснулась глаз.
Лео на самом деле не оценил того, что Лэй сказал ему по телефону, про то, что его мать его ненавидит и что Лео сдохнет в аду.
Неужели все это, то, как он испортил нам праздник барбекю, было его способом отомстить?