– Придет в ярость.
– А ты тем временем просто останешься в Востоке, продолжая укреплять отношения с Моник, любить ее и баловать. Пусть Север и Запад начнут подозревать Юг.
Мне не хотелось признавать это, но предложение отца действительно выглядело куда проще в исполнении. Более того, оно позволяло мне остаться чистым. И, если быть честным… все, что разрушит Марсело, он сделает сам. Я тут ни при чем.
Тайные сделки в Шэдоу-Хайтс? О чем ты вообще думал, Марсело? Дима тебе этого никогда не простит.
– Разумеется, – сказал отец, поднимая указательный палец. – Ты не можешь торопиться. Тебе нужно втайне собрать больше доказательств. Пусть твои люди проследят за ними. Возможно, даже стоит отправить Чена и Дака, чтобы они поговорили с бандами. В любом случае, нужно добиться того, чтобы Север и Запад сами начали видеть в Марсело потенциальную угрозу.
Я откинулся на спинку кресла.
– Я могу это устроить.
– Превосходно, – выдохнул он с облегчением. – Доверься плану. Марсело получит по заслугам, а Моник так ничего и не узнает. Я хочу, чтобы моя дочь была здесь счастлива.
Я моргнул.
– Твоя дочь?
– Ты ведь собираешься на ней жениться? Верно?
– Да, но...
– Тогда она моя дочь. – Он неловко хихикнул. – Позволь мне насладиться этим фактом, пока у меня еще есть… ограниченное время на этой земле.
Я не поддержал его смех.
– Она не хочет, чтобы я тебя убивал.
– Конечно нет. Она хороший человек. Восток не заслуживает ее, но… ты убьешь меня. – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты сможешь это сделать?
– Думаю, да.
– Не думай, сын мой. Знай. – Он коснулся головы. – Почувствуй эту уверенность где-то глубоко внутри.
Вот он – мой отец. Человек, который ставил традиции выше жизни, а смерть – выше любви.
К моему удивлению, он вдруг указал за нашу спину, на огромный портрет моей матери и матери Моник в золотой раме.
– Чья это была идея?
– Моя.
– Твоя?
– Да.
– Вот как. – Его обычно суровое выражение лица дрогнуло, и на миг мне показалось, что в его глазах появилась влага. Это была сторона, которую он почти никогда не показывал – уязвимость, спрятанная под слоями безжалостности.
Он откашлялся.
– Я горжусь тем, каким мужчиной ты стал, Лэй.
Меня будто ударило током.
Эти слова повисли в воздухе, тяжелые от значения, которое когда-то было для меня всем.
Было время, когда я мечтал только об одобрении отца. Когда его похвала могла окрасить мой день, а его разочарование разрушало весь год.