– Я не из тех, кого стоит даже царапать.
– Нет? – Бэнкс достал зубочистку изо рта и подался вперед. – У тебя, часом, нет зуда, который нужно почесать?
Я ухмыльнулся:
– Если бы у меня и правда, что-то чесалось, Мони была бы той, кто меня почесал бы.
А потом я подался вперед и облизнул губы:
– И… у нее действительно отлично получается заботиться обо мне.
Реакция была ровно такой, какой я добивался.
Марсело как рукой сняло, спокойствие исчезло, сменившись жесткой, напряженной позой. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
Люди Димы обыскивали Ганнера, и тот даже не смотрел на них. Вместо этого он сузил глаза на меня и повел плечами, будто собирался сорваться и вломиться в меня прямо сейчас.
Но лучше всех отреагировал Бэнкс. Он изо всех сил пытался сохранить лицо, но по тому, как его взгляд метнулся сначала к охране, а потом снова ко мне, было ясно: он ждал момента, чтобы перелезть через стол и выжать из меня все дерьмо.
Дима снова занялся поглаживанием своей кошки, как какой-нибудь злодей из комикса.
– Напоминаю всем, что на встречах Синдиката насилие запрещено. Тот, кто первым ударит, окажется в моей особой темнице на Севере ровно на тот срок, который я сочту справедливым. А его банда получит штрафные санкции.
Дима демонстративно вдохнул поглубже:
– И при всем этом запахе еды и звуках музыки… какая жалость было бы упустить такое событие, правда?
Никто из них не ответил и даже не посмотрел в его сторону, вся троица уставилась исключительно на меня.
Ну давайте, ублюдки. Ну же, блять. Сделайте первый шаг, а я закончу.
Бэнкс пошевелился, но совсем не так, как я рассчитывал.
Он тихо усмехнулся, откинулся на спинку стула и снова сунул зубочистку между губ.
На лице у него было спокойствие, но напряженные плечи выдавали, насколько он был взбешен.
Жаль, конечно.
Я подмигнул ему и тоже откинулся назад:
– Может, в следующий раз.
– Ни хрена, Лэй, – Бэнкс переложил зубочистку в другой уголок рта. – Тут никаких «может» быть не может.
Чен сел слева от меня, давая понять, что проверка у людей Димы завершена. Он наклонился ко мне и тихо прошептал на ухо:
– Эйнштейн с Мони и остальными. Они все на экскурсии.
Я резко сжал челюсть.
– Говорят, это Мони сама попросила, чтобы он пошел.
Я был уверен, что Бэнкс и Марсело все это услышали, потому что оба тут же ухмыльнулись.
Какого хрена она взяла с собой Эйнштейна? Она до сих пор не понимает, что я не хочу видеть рядом с ней никаких мужиков?
Я изо всех сил старался не выдать раздражение на лице, но был уверен – они все равно это заметили.