Я обернулась к Тин-Тин.
Она все еще стояла в ступоре, с открытым ртом, не отрывая взгляда от кинжала.
Я сглотнула:
– Тин-Тин, ты в порядке?
Ее нижняя губа задрожала, и она подняла глаза на Лэя:
– Она?..
Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.
Лэй кивнул:
– Да. Грабитель – это женщина.
Дыхание Тин-Тин стало сбивчивым, нервным:
– Ч-черная?
– Да. Высокая и черная. Не особо мускулистая, но с призрачными пушками в кобурах на бедрах. И по ней было видно, она точно знала, как с ними обращаться.
Глаза Тин-Тин расширились еще больше, и я увидела, как ее грудь начала быстро вздыматься от возбуждения, граничащего с чем-то куда более сильным.
Ох, подожди... с ней точно все будет в порядке?
Тин-Тин начала бормотать себе под нос, не отрывая взгляда от кинжалов:
– В Евангелии Грабителя все начинается со слов: «Моим детям». Я всегда думала, что это странно для мужчины-повстанца, так обращаться к своим людям, но…
Дыхание у нее участилось, и я сразу узнала эти признаки, пальцы начали дрожать, а теплый коричневый оттенок ее кожи побледнел.
Блядь.
Я махнула Джо.
– Она считала себя матерью для них. З-заботилась о них... защищала... – Тин-Тин уже почти задыхалась.
– Черт, – Джо сунула руку в карман и вытащила ингалятор Тин-Тин.
Вены на тонкой шее Тин-Тин вздулись, пульсируя от панических вдохов.
Я схватила ингалятор и метнулась к ней, стараясь заставить ее сосредоточиться на мне и на дыхании:
– Спокойно.
Тин-Тин не позволяла мне поднести ингалятор ко рту:
– Н-но почему так много к-кинжалов?..
– Тин-Тин, посмотри на меня, – твердо сказала я, вложив ингалятор ей в руку и направляя его к губам. – Дыши. Вдох и выдох. Медленно.
– И-их так много…
– Дыши.
Дыхание у нее было прерывистым, поверхностным, и я чувствовала, как паника в ней нарастает.