Катя видела лишь бытовую сторону. Чай заварить, суп подогреть. Я же, привыкший искать оружие в любом булыжнике, видел другое. Человек состоит из воды на семьдесят процентов. Кровь — жидкость. Лимфа — жидкость. Глазные яблоки — жидкость. Если раскачать этот дар… Если научиться кипятить не чашку в руках, а, скажем, кровь в вене врага на дистанции? Или заставить вскипеть мозговую жидкость? Это будет страшнее моего контроля. Это будет мгновенная, жуткая смерть, от которой нет бронежилета.
Я выразительно посмотрел на неё и сжал кулак, показывая силу. Развивай, мол. Это не шутки.
Мы подошли к трехэтажному зданию, переделанному под гостиницу. Вывеска «Уют» горела зеленым неоном, что для мира после конца света выглядело вызывающе роскошно.
На входе за стойкой сидела полная рыжая женщина. Увидев Катю, она кивнула как старой знакомой. — Нашелся твой пропащий? — она цепким взглядом окинула меня с ног до головы. — Документы?
Я молча выложил на стойку свой временный пластиковый пропуск. — Молчун, значит… — прочитала она. — Ну, проходите. Правила твоя подруга знает. Оружие в номере разряжено, дебоши не устраивать.
Мы поднялись на второй этаж. Катя открыла дверь ключом. Номер был небольшим: две кровати, сдвинутые вместе, шкаф, стол. Но здесь было чисто. Пахло не плесенью и старым потом, а дешевым стиральным порошком.
Я сбросил рюкзак в угол и первым делом проверил окно. Целое, выходит во двор. Решетки нет, но второй этаж — высоко не прыгнешь, если что. Затем сел на кровать, проверяя матрас. Жестко, но после елового лапника — королевское ложе.
Катя села рядом, устало вытянув ноги. — Я есть хочу, — призналась она. — Я эти два дня почти не ела, кусок в горло не лез. Пошли вниз? Там бар, готовят сносно.
Я кивнул. Желудок при упоминании еды отозвался требовательным урчанием, которое странным образом срезонировало с моим новым голосом.
В баре на первом этаже было людно, но не шумно. Здесь сидели рейдеры, охрана, какие-то дельцы. Пахло жареным мясом и чесноком. Мы заняли угловой столик.
— Нам два гуляша, — уверенно заказала Катя подошедшей официантке. — Салат из капусты. И чаю. Сладкого.
— Пиво, водка? — дежурно спросила та. Я отрицательно покачал головой. Живчик мы пили регулярно, а лишний алкоголь сейчас ни к чему. Мне нужно привыкнуть к новому телу и новым рефлексам.
Когда принесли еду, я набросился на неё как волк. Настоящее мясо. Горячее. С густой подливкой. Не сублимат, не жесткая зайчатина, пахнущая костром. Катя ела так же быстро.
Я ел и чувствовал, как тепло расходится по телу. Напряжение последних дней отпускало. Мы добрались. Мы живы. Мы внутри периметра. Я вытер тарелку хлебом, отправил его в рот и, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза.
Из груди само собой вырвалось тихое, вибрирующее урчание.
— Уррр…
Катя замерла с чашкой чая в руке. Она посмотрела на меня, и в уголках её глаз собрались морщинки улыбки. — Ты урчишь, — тихо сказала она. — Как кот.
Я открыл глаза, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Чертовы инстинкты. Я не контролировал это. Организм реагировал на сытость и безопасность как животное. Я развел руками, мол, «что поделать, такая конструкция».
— Это даже… мило, — она накрыла мою руку своей ладонью. — Гораздо лучше, чем если бы ты матерился или рычал. Знаешь, Молчун, я думаю, мы справимся.
Я посмотрел на нашу добычу. В карманах оставалось около восьмидесяти споранов и немного гороха. Проживание оплачено. Еда стоит копейки — этот ужин обошелся нам всего в четыре спорана. При таком раскладе мы можем спокойно жить здесь месяц, ничего не делая. Отъедаться, тренировать дары, изучать местный рынок.
Я постучал пальцем по столу, привлекая внимание Кати. Затем показал на свои глаза, потом на уши, потом обвел рукой зал. «Смотри, слушай, запоминай».
Она кивнула.
— Я поняла. Мы здесь новенькие. Надо понять правила игры, прежде чем лезть в серьезные дела.
Вернувшись в номер, я привычно подпер ручку двери стулом. Береженого Улей бережет, даже в стабе. Катя уже забралась под одеяло, свернувшись калачиком.
Я лег рядом, глядя в потолок. Завтра нужно будет сходить в оружейный, прицениться. Узнать, где здесь доска объявлений или биржа труда для таких, как мы. А еще нужно разобраться с этой чернотой внутри меня. Немота — это полбеды. Главное, чтобы крыша не поехала.
Катя пододвинулась ближе, положив голову мне на плечо.
— Спокойной ночи, Молчун, — прошептала она.
Я обнял её одной рукой. И снова, уже не стесняясь, тихо заурчал, погружаясь в сон без сновидений. Первый спокойный сон за месяц.
Утро началось не с кофе, а с тишины. Настоящей, звенящей тишины, которую не нарушали ни вопли зараженных, ни треск автоматных очередей. Я открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в белый потолок, пытаясь вспомнить, где нахожусь. Ах да. Отель. Новый Свет.
Катя еще спала, зарывшись носом в подушку.