– Его высочество… Я должен отправиться к его высочеству! – выдавил через стиснутые зубы Вальтар. Его взгляд заметался по кругу, словно он что-то искал, руки с хрустом преобразовались в красные лапы, а лицо стало меняться на олений череп. – Что-то случилось в Севернолесье. Что-то случилось.
Его слова потрясли всех вокруг, вызвав минутную заминку. Кейран почувствовал, как его бросило в жар. В Севернолесье остались Мейбл и подростки, Йохим и Альбрехт с Паулиной. Неужели людей Ордо Юниус хватило, чтобы сражаться и в Ордене Мастеров, и напасть на поместье? Он встретился взглядом с таким же растерянным Грейденом, затем посмотрел на шокированного Алоизаса и сгорбленного от боли в спине Хайнца.
Вальтар опустился на все четыре лапы, стукнул задним копытом и распахнул костяную пасть, тяжело дыша. Красные огоньки в пустых глазницах бешено вращались, и от этого становилось жутко до мурашек.
– Мне нужно зеркало, – провыло императорское чудовище, склоняя голову ниже.
Алоизас пришел в движение, едва не выронив рапиру, и, сунув руку в карман, достал простое зеркало в металлической оправе. Почему-то Кейран вскользь подумал о том, что удивлен, как Хайнц еще не подарил ему разукрашенное золотом и камнями, ведь, судя по искусным рубашкам Алоизаса, Грех почему-то одаривал его тем, что носил сам. Развить мысль не дал северянин, подавший знак брату стоять и смело шагнувший к консиларио.
Алоизас протянул было руку к Вальтару, но неожиданно Хайнц осторожно схватил его за запястье, словно предостерегая, и забрал зеркало. Грех отпустил Алоизаса и резко вытянул руку, подкидывая зеркальце. Вальтар поймал его красной лапой, сжал изо всех сил, и послышался хруст стекла, а затем чудовищное тело пошло рябью, и темный дым окутал его с ног до головы.
А после он исчез, оставляя всех вокруг в тревоге.
Глава 13
Этим же днем в Севернолесье
Теплый осенний воздух вяло играл оконными занавесками, дразня обманчивой прохладой. Коридор западного крыла Севернолесья хранил тишину за дверьми комнат, оберегая покой жильцов. Чад потянул носом воздух, морщась от жары. Прислушавшись к ощущениям и не уловив запаха никого из существ или людей, он тихо закрыл дверь своей комнаты.
Чад все еще чувствовал себя странно, смакуя на языке слова «моя комната», будто был человеком и имел на все это право. Хотя Вальтар не раз убеждал, что все жители Севернолесья имеют равные права с людьми, ему, искаженному лесному Божеству Мехальбу, хотелось бы оказаться в своем лесу, а не среди цивилизации. Только его лес несколько лет назад выжгли дотла. Когда пришли Они, природа начала гибнуть, лишенная божественного света, и его лес не стал исключением. Чад отчаянно боролся за каждую живую душу: за растения, животных, насекомых и иных существ, но в итоге сам подвергся искажению и превратился в чудовище. Он хотел сгореть вместе со своими владениями, но невесть как нашедший его Вальтар, такой же искаженный, как Чад, помог справиться и научил жить заново – среди людей, машин и в городе. Мехальб был очень предан и благодарен консиларио принца. Возможно, однажды, когда прежние порядки вернутся, лес вокруг поместья станет его новыми владениями.
Погрузившись в мысли буквально на минуту, Чад сделал очередной шаг, но не успел поставить правую ногу на пол, потому что услышал разговор за дверью одной из комнат. Заостренные кончики ушей под темными волосами дрогнули, Мехальб повернулся к двери и замер, так же держа ногу на весу. Если бы кто-то увидел его в такой позе, то она показалась бы довольно комичной, хоть люди и перестали обращать внимание на странности существ, живших в Севернолесье.
Чад узнал дверь комнаты изобретателя. Он слышал по ту сторону два голоса: мужской и женский. Потянув носом воздух, Мехальб отчетливо уловил запах Паулины и Альбрехта. Вибрации их голосов говорили о том, что они спорили. Наконец, развернувшись к двери, Чад подошел ближе. В голове существа пронесся вопрос: имеет ли право он подслушивать? Но у него с людьми были равные права – так говорил ему Вальтар. Коснувшись деревянной поверхности двери, Чад вдруг слился с ее поверхностью, став совершенно невидимым постороннему взгляду.
– Ты же понимаешь, что это будет конец для нас? – Голос Паулины дрожал не то от страха, не то от гнева.
– Это уже конец, моя дорогая, – ответил изобретатель. – Время пришло, и мы больше не можем тянуть.
– Давай придумаем какой-нибудь план? Несчастный случай, а не прямое убийство принца в его же доме. Как думаешь, на кого падет подозрение и обрушится гнев консиларио?! – Начальница охраны Севернолесья почти прокричала это Альбрехту.
– Говори тише. – Тон изобретателя стал жестче. – Несмотря на мое отношение к тебе, не забывай, кто здесь отдает приказы. Когда все произойдет, мы будем уже далеко отсюда. Он уже ждет меня.
– Единый? – полушепотом спросила Паулина.
Чад не слышал ответа на этот вопрос. Либо Альбрехт согласно кивнул, либо ответил что-то еще.
– Это наша последняя возможность. Я уже все для этого приготовил, сумел убедить Вальтара пойти с остальными в Орден, а ты должна позаботиться об отъезде и чтобы твои люди сделали все, что нужно. Они ведь на нашей стороне?
– Конечно, – с обидой в голосе сказала женщина. – Всех проверила лично я.
– Прекрасно, – с теплотой проговорил Альбрехт Диспар. – От тебя я ничего другого и не ожидал.
– Надеюсь, что после мы сможем жить в новом мире, по-настоящему, только ты и я. – Паулина произнесла это мечтательно и тихо. Чад даже не мог представить, что эта холодная и строгая женщина способна на подобные чувства и мысли. Человеческая природа для него все еще была загадкой, и Мехальб даже не хотел пытаться понять ее.
– Непременно, моя дорогая, – ответил изобретатель, но по вибрации его голоса Чад мог сказать наверняка, что это была ложь. – А теперь ступай, у нас мало времени.
– Хорошо. Пойду найду Роберта и Кевина.
Встрепенувшись, но не теряя маскировки, Чад прижался к стене, и, когда дверь открылась, остался стоять позади нее, практически не дыша. Паулина, ничего не почувствовав, пошла прочь по коридору, стуча каблуками по паркету. Звук ее шагов набатом отдавался в голове Чада. Мехальб понял, что стал свидетелем чего-то опасного и должен немедленно сообщить об этом Вальтару. Пусть в силу своей природы он мог понять что-то не так, но это уже рассудит консиларио.
«Убить принца» – вот что вязкой горечью осело на языке.
«Единый» – так враги называли Бога, которому поклонялись. И пусть Чад не слышал четкого ответа на вопрос Паулины, чутье подсказывало, что быть беде.
Дождавшись, когда начальница охраны скроется из виду, Чад тихо пошел прочь из коридора. Сначала он хотел пойти к Роберту и Кевину, потому что из всех людей привык работать именно с ними, а они единственные, кто относился к Мехальбу как к другу. Но теперь точно знал, что не может им доверять. Неужели все это время они жили среди предателей?
В просторном холле группа Хранителей Очага, принеся маленькую стремянку, протирали пыль на рамах картин. Завидев бывшего хозяина леса, существа прижали уши и притихли. Чад был не в обиде на такое поведение: наверняка искаженная энергия пугала их. Шагая в сторону кабинета Вальтара, Мехальб старался смотреть себе под ноги, будто боялся, что кто-то сможет прочитать его мысли. Чад нес свое новое запретное знание тяжелой ношей. Только сейчас он понял, что снова перепутал и надел красные носки с зелеными штанами, а еще туфли были от разных пар. Человеческие устои никак не хотели ему поддаваться. Все рассказы о правилах жизни с людьми, их манеры, способы поддерживать свой внешний вид, взаимоотношения казались такими желанными для многих существ, и большинство всегда стремилось научиться принимать облики, неотличимые от человеческих, чтобы жить на равных среди людей.