Астрид кивнула и вышла за дверь.
Не говорить же девочке, что хлеб вчерашний, а сыр начал с одного краешка плесневеть. А вот она его сейчас в печи подогреет, благо та горячая, и отнесет. И заодно посмотрит, что у новой жилички с вещами. Вещи-то — они о своем человеке куда как вернее скажут, чем язык. Человек — существо лживое, а одежда молчит, у нее языка нет.
Все верно, когда рена Шафф поднялась в мансарду, новая жиличка как раз развешивала свои вещи.
М-да.
Казенный дом, иначе и не скажешь.
Стопка белья, дешевого и поношенного, три пары обуви — зимние теплые ботинки, летние туфли и осенние сапожки, четыре платья, легкий и теплый плащи. Все, больше ничего нет.
Из предметов роскоши — всего один.
Проектор, маленький и дешевый, достаточно маломощный, и к нему большая, размером чуть не с человеческую голову, коробка с кристаллами.
— Журналы? — словно мимоходом поинтересовалась Астрид. — Или книги?
Девушка качнула головой.
— Конспекты. Учебники… мне проектор подарили от института, и я все свои записи хранила на кристаллах. Я не знала, куда поеду, а кристаллы… с ними проще, чем с книгами или тетрадями.
Это рена Шафф поняла.
Проектор, кстати, и правда был из самых простых, без расширенного воспроизведения. Большие очки надеваешь на голову, кристалл в углубление сбоку — и проматываешь информацию.
Смотреть кино так не получится, и музыку не послушаешь — нет звука. А вот читать можно.
— Ты всю библиотеку скопировала на кристаллы?
— Я много копировала. Библиотеки… пока я училась, можно было пользоваться бесплатно, а там очень много специфической информации, то, что не вдруг найдешь.
Это Астрид тоже поняла. Запасливая девушка, неглупая.
— Угощайся. — Она поставила поднос на стол. — Потом принесешь вниз.
— Спасибо, рена Шафф.
Украшений нет, фотографий нет, ничего личного просто нет. Хотя тут разное случается… зато стопка документов лежит на столе. Диплом, паспорт, проездной билет из столицы…
— Завтрак в семь утра, — еще раз напомнила рена Шафф. И вышла, прикрыв за собой дверь.
Примерно через два часа она душевно сплетничала с подругой за рюмочкой малиновой наливки.
— Да, девчонка только из института, вещей у нее и нет ничего, считай.
— Ничего она о себе не рассказала?
— Практически ничего. Отец погиб, потом мать умерла, тетка ее в общагу спихнула и как звать забыла.
— Вот сволота столичная! Как и не люди!
— Совсем они там стыд и совесть потеряли, — согласилась Астрид. — У нас такое бы никогда не прошло. Вот, посмотри!
От журналов отказаться вдова Шафф не могла. В том числе и от столичного «Сплетника». Как тут удержаться? Как не перемыть косточки богатым и знатным? И лишний раз убедиться — они тоже люди, такие же, как и все. И точно так же впросак попадают, и радости у них те же, и горести…
— Скандал в семействе Эрдвейнов.
— Да?