Листок бумаги, извлеченный из конверта, был неплохого качества, но уже успел пожелтеть, и чернила кое-где выцвели, но Дамиан легко прочитал написанное.
Крупный четкий почерк, никаких завитушек, решительные острые углы, чуточку тяжеловесные округлости букв… женщина, которая это писала, была расстроена, вот, видно, где ее рука дрогнула, где капнула слезинка. Но в написанном она не сомневалась.
'Милый Ри!
Любимый, родной, единственный…
Сколько раз я еще прошепчу эти слова, глядя в небеса? Не знаю, но до последнего дня буду любить тебя и молиться. Только бы у тебя все было хорошо. Только бы ты — был!
Прости, что принимаю это решение за нас двоих.
Я тоже не могла от тебя отказаться.
Когда ты подошел… и солнце так светило, и я смотрела и понимала, что ты для меня единственный. Вот не будет для меня другого мужчины, и все тут.
Я все понимала.
Про свадьбу, про твою жену… и не могла отказаться. С первого взгляда — не могла…
Я тебя слишком люблю, Ри, чтобы хоть в чем-то портить тебе жизнь. Я ведь не вчера родилась, и семья у меня не из лучших, и я вижу, что творится в стране. Прочный брак тебе необходим, чтобы жила Эллара. Если у тебя буду еще и я, ты начнешь пренебрегать женой, уходить ко мне, и рано или поздно это выльется в скандалы, в ссоры. Ее родня или попытается причинить мне вред, или потребует от меня избавиться, а ты ведь не потерпишь, чтобы кто-то тебе диктовал.
Будет плохо Элларе, а значит, будет плохо и тебе.
Я не могу остаться, но и уйти я просто так не могла, и я решила взять от жизни все, что смогу.
Месяц — это так мало, если вспоминать его всю оставшуюся жизнь.
Месяц — это очень много, потому что это целых тридцать дней. Для нас.
Не ищи меня, любимый мой, единственный, не надо. Просто вспоминай хоть иногда, а я тебя всю жизнь буду любить и помнить.
Твоя Элина'.
Дамиан вернул письмо отцу, который осторожно сложил его и убрал в карман. И поднял бровь.
— Ты ее не искал?
— Искал, конечно.
— И?
— Лучшая в выпуске — это не просто слова. Это ум и знания, это навыки… я ее просто не смог найти.
— За двадцать лет?
— Даже больше. Даже сейчас я ищу ее, Миан, даже сейчас… она права каждым словом, она права, но я без нее жив наполовину.
— Я понимаю… нет, не так! Я умом понимаю… а некромантия?
— Она жива.
— И больше ничего?
— Ничего, Миан. Поэтому я не хочу тебя приневолить, поэтому…
— Ты ведь уже выбрал, к кому мне стоит присмотреться?
Его величество, словно колоду карт, разложил на столе шесть фотографий.