Я сжимаю кулаки, но не от злости, а от странного облегчения, что хоть что-то начинает идти по плану.
- А видео? - спрашиваю, глядя, как Саша старательно выравнивает спину, подражая всадникам из мультиков.
- Ольга с итальянцем и ее... Эээ... Ее "турбулентность" в самолете? - он хмыкает, впервые за весь разговор позволяя себе легкую улыбку. - Очень даже годный материал. Пока не использовал, но пригодится, если Игорь вдруг решит, что суд, это сцена для его любимых спектаклей про "несчастного отца семейства".
- Боже, - выдыхаю. - Как же все гладко выходит. Не могу в это поверить. Кажется, что сплю. И если бы не кафе, то точно бы ждала будильник.
- Все так хорошо, быстро и легко, потому что вы правы, - пожимает плечами Раевский. - А правда, как ни крути, всегда всплывает, и на ее стороне закон. Просто иногда ей нужно помочь быть услышанной.
Саша подбегает к нам, прерывая, запыхавшийся, с сияющими глазами.
- Это мне?! – он хватает коробку, не решаясь прикоснуться, ведь это плохо, я так не разрешаю себя вести.
- Если мама разрешит, - Раевский делает серьезное лицо, но в глазах искорка непонятного мне азартного предвкушения. - И если ты пообещаешь не разбирать его на части в первый же день.
- Обещаю! Клянусь! – сын смотрит на меня, ожидая финального вердикта. – Мам, можно?
- Можно, - отвечаю и вижу такую детскую радость, от которой щемит в груди.
- Ура. Спасибо, мам. Спасибо и вам большое, вы мой волшебник! – не забыв сначала поблагодарить Раевского, забирает подарок сын и начинает открывать упаковку.
- Спасибо, - говорю адвокату. - Без вас я бы не справилась с этим всем.
- Справилась бы, - отрезает, поправляя манжет. - Процесс затянулся бы на месяцы, но вы не из тех, кто сдается. Я это понял еще на первой встрече.
Я молчу, потому что он прав, не сдалась бы. Но все равно приятно, когда кто-то верит в тебя сильнее, чем ты сама.
- А что там страховка? Вы что-то выяснили?
- Две трети от суммы на ремонт по вашей смете должно быть. Больше не обещаю, там адские заморочки с формулировками в полисе, но попробую продавить больше, - рассказывает мне все, а я и тому что уже есть рада.
- Это уже много. Честно, - успокаиваю его, но он упрямо мотает головой.
- Нет, все равно мало, - качает головой Раевский. - Вы заслуживаете полного возмещения.
Хочу сказать, что это не так приоритетно, как развод, но Саша тянет меня за рукав.
- Мам, смотри, он двигается! Смотри-смотри!
Робот щелкает суставами, и Раевский, к моему удивлению, терпеливо опускается на корточки, чтобы объяснить, какие кнопки за что отвечают.
- Вы удивительно хорошо находите общий язык с детьми, - замечаю, когда он снова садится на скамейку, а сын начинает ходить рядом вместе с роботом.
- У меня большая сестра. Есть и сестра, и брат, и у всех по ребенку. Так что я матерый, - мы оба тихо смеемся с его слов, и я ловлю себя на мысли, что мне с ним легко говорить.
Солнце клонится к закату. Завтра меня ждут новые бумаги, новые битвы, но сейчас, вот в эту секунду, с шумящим в восторге сыном и неожиданно человечным адвокатом, все не так уж плохо.
- Спасибо, - говорю снова, и на этот раз он не перебивает. – Вы заметно облегчили мне жизнь и не даете унывать.
- Пустяки, но мне уже пора, - взглянув на часы, встает и прощается со мной, а потом с сыном. – До встречи, Сашка.
- До встречи, - одновременно с сыном прощаемся с Раевским и тот уходит.
Саша машет ему вслед, не отрываясь от игрушки.
- Мам, а он придет еще? – заинтересованно спрашивает сын, а я теряюсь, не зная, что ответить.
- Не знаю.