- Ой, заткнись со своими страшилками! - она швыряет в меня подушку, но сил нет, подушка падает рядом, бессильно скользя по мятому шелковому одеялу. Ее руки дрожат от слабости, но в глазах привычные упрямство и злость. - Я не маленькая, сама знаю, что делать!
- Нет, не знаешь, - хватаю ее за плечи, заставляю посмотреть на меня. Кожа под пальцами горячая, липкая от пота. Чувствую, как ее тело слабо дрожит, от температуры или от злости, не понять, наверное, от всего вместе. За окном плещется море, солнечные блики танцуют на потолке, но здесь, в этой душной комнате, время будто остановилось. - Ты в чужой стране, без нормальной страховки. Местные врачи даже историю болезни толком не поймут. Если начнется пневмония, тебя тут и лечить-то не станут как надо.
- А мне плевать! – вырывается у нее, но она тут же морщится от боли в горле, а глаза наполняются слезами, но она яростно их смахивает. Ее взгляд скользит по роскошному номеру, который теперь выглядит как больничная палата. - Ты все испортил... Весь отпуск... Все планы... Я столько готовилась, столько ждала...
- Какие к черту планы? – не могу сдержаться от грубости, говорю резче, чем хотелось бы. В голове всплывают картинки из ее соц. Сетей: яхты, рестораны, закаты... Все то, что теперь невозможно. – Забудь о них, все изменилось. Не в этот раз воплощать планы будешь.
- Ты не понимаешь, я должна была кататься на яхте, ужинать в ресторанах! – она почти визжит, но тут же переходит на хрип. - А теперь что? Ты даже не можешь нормально за мной ухаживать! Вчера я три часа ждала, пока принесут жаропонижающее! - в ее словах столько горечи, что мне хочется закричать в ответ, но я сжимаю зубы.
- Потому что надо было при первых симптомах сразу лететь домой! - встаю, начинаю метаться по комнате. За окном смеются туристы, их веселье кажется издевательством. - Там нормальные врачи, лекарства, все под контролем.
- Нет! - она бьет кулаком по матрасу. Удар слабый, но отчаянный. Ее тело напрягается, как струна, готовая лопнуть. - Я не хочу! Я не для этого сюда приехала! - в ее глазах читается животный страх, страх потерять то, ради чего она так старалась, страх перед тем, что все ее мечты рухнули в одно мгновение.
- Оль, ты вообще слышишь себя? - наклоняюсь, хватаю ее за подбородок. Ее кожа горит под пальцами, как раскаленный металл. Чувствую, как ее дыхание стало частым и прерывистым. - Ты готова рискнуть жизнью ради нескольких дней на пляже? Хочешь, чтобы тебя всю шрамами изуродовало? Или чтобы в реанимацию загремела?
Она молчит, тяжело дышит. В глазах застыли слезы. Не от боли, от бешенства, от осознания, что все ее мечты рухнули в одно мгновение. Ее взгляд блуждает по комнате, останавливаясь на чемодане с вещами, которые так и не успела надеть, на билетах на яхту, лежащих на столе.
- Ты... Ты мне все испортил... – шепчет, и в ее голосе столько ненависти, что мне становится холодно.
- Знаю. Но сейчас не время истерить, - достаю телефон. Экран слепит в полумраке комнаты. Пальцы дрожат, когда набираю номер. - Собирай вещи. Я вызываю такси в аэропорт и бронирую билеты.
Она вытирает лицо, морщится.
- Ты мне должен. Еще один отпуск. Полноценный. Без твоих семейных драм, без детей, без оправданий.
- Да, конечно, - машу рукой, чувствуя, как напряжение медленно спадает. В голове уже считаю убытки, но понимаю, что это мелочи по сравнению с тем, что могло бы случиться, оставь я ее здесь больную. - Летим домой, лечишься, потом куда угодно. Мальдивы, Бали, черт побери.
Она еще секунду смотрит на меня, потом кивает. Соглашается. Но в ее глазах нет благодарности, только злость и ненависть.
Черт.
Проклятый сын со своей ветрянкой.
Чтоб ему там было так же плохо, как и Оле сейчас.
И как жаль, что Марго в детстве переболела этой заразой.
Глава 25
Глава 25
Ольга
Самолет ревет, вздрагивая в воздушных ямах, а я сижу, стиснув зубы, и пытаюсь не чесаться. Кожа горит как после ожога, каждый миллиметр покрыт зудящими волдырями, которые хочется разодрать до крови. Я впиваюсь ногтями в подлокотники, но это только усиливает адское жжение.
В глазах темнеет от бессилия, а в ушах стоит навязчивый гул.
- Ты опять? - Игорь бросает на меня взгляд, полный раздражения. Его холодные глаза скользят по моим красным пятнам с таким отвращением, будто я какая-то прокаженная. Он уже десять минут делает вид, что не замечает, как я корчусь от боли. - Хоть бы потерпела до дома.
- Потерпеть? - резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как мокрые от пота волосы прилипают к воспаленной шее. Каждое движение причиняет невыносимую боль, будто кто-то сдирает с меня кожу. - Ты вообще представляешь, каково это? Вся кожа горит, каждый нерв будто оголен, а ты мне про "потерпи"!
- Да, потерпи? - он раздраженно щелкает откидным столиком, и этот звук режет мне слух. - Ты уже не ребенок, должна себя контролировать.
- Да иди ты, сам мне заразу принес, а теперь ее и я виновата, - хочется демонстративно обидеться, но зуд мешает.
- Может, таблетку выпьешь? - он достает упаковку антигистаминного с таким видом, будто делает мне одолжение. - Хоть немного успокоишься.
- Да они не помогают! - снова с силой сжимаю подлокотники, чувствуя, как пластик трещит. Если он и дальше так продолжит, я сорвусь на крик. - Ты же сам видел!