— Кто знает, — тихо сказала Ребекка. — Может быть, мы это никогда не узнаем.
— А может, это и не важно, — добавил Дэн, не поднимая головы от записей. — Возможно, на определенном уровне развития такие… человеческие мелочи просто отмирают.
Кэм резко подняла голову.
— Что значит «отмирают»? Ты говоришь так, словно эмоции — это какая-то болезнь детства цивилизации.
— Не болезнь. Но, возможно, лишний груз. Подумай логически: если цивилизация достигает такого уровня технологий, что может терраформировать целые планеты и создавать идеальные биосферы, нужны ли ей еще семейные обеды? Воспоминания о бабушкиных рецептах?
— Это ужасно, — прошептал Итан.
— Это эффективно, — возразил Дэн. — И, возможно, неизбежно.
Хейл наконец поднял глаза от планшета.
— А что, если мы подходим к этому неправильно? Что, если существует какой-то… фильтр? Нечто, что определяет, какие цивилизации выживают, а какие исчезают?
— Великий Фильтр, — Дэн отложил ручку и посмотрел на капитана с заинтересованностью. — Ты читал Хэнсона?
— Напомни, — попросила Кэм, принимая тарелку от Ли Вэя.
Дэн откашлялся и принял свою любимую позу лектора.
— Робин Хэнсон предположил, что где-то на пути от неживой материи до межзвездной цивилизации существует чрезвычайно труднопреодолимый барьер. Великий Фильтр. Что-то настолько сложное или опасное, что подавляющее большинство потенциальных цивилизаций на нем погибает.
— И где этот фильтр? — спросил Сэм, садясь за стол.
— Вот в чем вопрос. Он может быть позади нас — и тогда мы невероятно удачливое исключение. Или впереди — и тогда нас ждет то же самое, что постигло цивилизацию Kepler-442b.
Ли Вэй поставил на стол последнюю тарелку и сел рядом с Итаном.
— А что, если их несколько? Фильтров, я имею в виду.
— Объясни, — попросила Ребекка.
— Ну, смотрите. Kepler-442b — это один тип катастрофы. Самоуничтожение через войну. TRAPPIST-1 — совсем другое. Там цивилизация не погибла. Она… эволюционировала. Во что-то настолько продвинутое, что мы не можем это понять.
— Или во что-то настолько параноидальное, что прячется от всех остальных, — добавила Кэм мрачно.
Сидни подключилась к разговору, ее голос прозвучал из динамиков мягко, но с характерной ей ноткой иронии:
— Позвольте предложить альтернативную интерпретацию. Что, если фильтр — это не препятствие, а выбор?
— Какой выбор? — спросил Хейл.
— Выбор между контактом и безопасностью. Между открытостью и выживанием. Возможно, каждая цивилизация рано или поздно сталкивается с дилеммой: оставаться видимой и рисковать встречей с чем-то враждебным, или уйти в тень и сохранить себя.
— Теория Темного леса, — кивнул Дэн. — Лю Цысинь писал об этом. Вселенная как темный лес, где каждая цивилизация — охотник, который должен молчать, чтобы не стать жертвой.
Итан вдруг резко бросил вилку на стол.
— Стоп. А что, если мы уже прошли через фильтр?
Все посмотрели на него.
— Подумайте. Мы здесь, в космосе, ищем других. Но на Земле остались миллиарды людей, которые живут своей жизнью. Они влюбляются, готовят еду, смотрят фильмы. Они не знают о Kepler-442b. Не знают о TRAPPIST-1. Для них Вселенная все еще полна возможностей и надежды.
— И что с того? — не понял Сэм.