— Боги, а я думала, что я слишком дикая и некультурная для тебя, — шепчу я.
Он откидывает волосы с моего лица.
— Некоторые дамы могут быть ослеплены жестокостью, когда чего-то хотят. Не думай, что они борются за мое «доброе сердце» или «чувство справедливости». Они хотят мой титул, мои земли и мою власть. Но для тебя это все ничего не значит.
— Больше всего мне нравится, когда мы охотимся, — говорю я, и он притягивает меня к своей груди, целуя мои волосы.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Наоми, — его голос звучит грубо, и эти слова вызывают мурашки по моей спине. — Мне все равно, беременна ты от магии или нет. Мне все равно, какой у тебя социальный статус. Я бы сделал тебя своей женой, даже если бы это стоило мне положения наследника, потому что я не могу жить без тебя. Но ты тоже должна этого хотеть.
Мое сердце замирает. Слышать эти слова из его уст — как сон. Он — все, о чем я когда-либо мечтала. Возможность жить с этим мужчиной, от предвкушения в желудке все переворачивается.
Я сажусь Ронану на колени, обнимаю его за шею и смотрю в глаза.
— Я люблю тебя, Ронан. Я люблю тебя уже давно. Я буду твоей женой, даже если мне придется сражаться со всеми этими дамами и вытаскивать их из замка за волосы.
Его глаза расширяются, но я наклоняюсь вперед и целую его. Мягко, нежно, с любовью. Я чувствую, что наконец-то вернулась домой, особенно когда его руки обнимают меня.
Ронан прерывает поцелуй через несколько мгновений.
— Это значит, что ты выйдешь за меня? Потому что я тоже люблю тебя.
Я сдавленно смеюсь и плачу одновременно.
— Да, Ронан, я выйду за тебя.
Он снова целует меня, притягивая ближе. Я не говорю ему, что беременна, что наш брак устроить проще, чем он думает, пока не говорю. Я хочу, чтобы он выбрал меня ради меня, а не из-за магии, которую я привнесу в его род. Это глупо, но у нас есть время.
Ронан на мгновение отстраняется.
— Ты все еще думаешь, что не заслуживаешь меня? — его голос тихий. Я не отвечаю. Я могла бы прожить всю свою жизнь и так и не стать достойной Ронана. — Ты заслуживала всего, что у тебя есть с самого начала, а не расти голодной, бедной и напуганной, без безопасности и друзей. Ты должна была чувствовать любовь с самого начала, Наоми. Я проведу остаток своей жизни, чтобы ты всегда чувствовала себя любимой и ценной.
— Ты так многого не знаешь, — говорю я.
— Это не имеет значения. Мы вместе разберемся со всем.
Мы снова целуемся, и я теряю себя в ощущении его губ, прижатых к моим. В том, как он открывает мой рот и скользит в него своим языком. В его вкусе. В его блуждающих руках, которые скользят под юбку моего платья и гладят голую кожу моих ног.
Вдали кто-то прочищает горло, но мы игнорируем это.
— Если вы, голубки, закончили разговаривать, — кричит Хендрик. — Источники свободны, и мы хотели бы достать еду из наших сумок.
— Я его убью, — Ронан прижимается лбом к моему и улыбается.
Я улыбаюсь в ответ, как дура.
— Определенно придется его убить.
— Могу я сначала поесть? — парирует Хендрик.
Я встаю и поднимаю Ронана, затем веду его за руку к источникам, мимо всей группы стражников, которые смущенно стоят в коридоре. Я так счастлива, что мне даже все равно, что они шпионили за нами. Некоторые из них хлопают Ронана по спине.
Здесь так много пещер с источниками, что у меня нет проблем с выбором нетронутой. Ронан замедляет шаг, когда мы подходим к входу, и я поворачиваюсь к нему.
— Ты уверена? Я могу искупаться в другой пещере. Не хочу переступать границы.
Я наклоняю голову, тяну его вперед и заставляю пройти еще несколько шагов.
— Я уверена.