— Или со мной, — присоединилась к ним стражница, посылая мне воздушный поцелуй. Кажется, ее звали Бреа.
Я стискиваю зубы, когда несколько из них смеются, называя своих товарищей идиотами. Другая женщина бросает в Хендрика недоеденное яблоко.
— Сейчас не время для игр, — поворачивается Ронан и резко говорит им. — Не заставляйте ее чувствовать себя неловко своим грубым юмором.
— Грубым? Тебе же он нравится, — бормочет Хендрик.
— Обычно, — присоединяется Бреа. Ни один из них не выглядит особенно раскаявшимся.
Ронан протирает глаза рукой, затем смотрит на меня.
— Как хорошо ты ездишь верхом? Хочешь собственную лошадь? Я могу заставить этих двух идиотов делить одну.
— Я поеду с тобой, — перебиваю я, затем вспоминаю, что он лорд. — Если ты не против.
По правде говоря, я уже слишком давно не садилась на лошадь, чтобы чувствовать себя комфортно, ездя в одиночку, несмотря на все те травмы, полученные более десяти лет назад.
Ронан удивленно поднимает брови, но протягивает руку, чтобы помочь мне сесть. Я напряженно сижу в седле перед ним. Наши бедра соприкасаются, боже, вся его нижняя часть тела как будто обхватывает мою, я держу спину прямо и не прижимаюсь к его груди. Я на мгновение закрываю глаза, когда он наклоняется вперед и поправляет поводья, его руки обнимают меня с обеих сторон, но не касаются.
Эта близость ничего не значит.
Просто удобное решение, пока мы не доедем до следующего города.
Мы создаем большой шум, когда копыта десяти лошадей стучат по мощеной дороге и эхом отражаются от зданий, без других людей или звуков на улице, которые могли бы его заглушить. Многие просыпаются и выглядывают из окон или выходят на улицу, чтобы помахать лорду и его воинам.
Я не могу вынести всех этих глаз, устремленных на меня. Вспышка узнавания в них, когда они переходят с меня на лорда. Шепот за прикрытыми ладонями, который следует за этим. Я знаю, что они говорят, что я точно такая же, как моя мать, и что меня увозит другой лорд.
Не имеет значения, что в следующий раз, когда они меня увидят, я буду в изумрудно-зеленой и бронзовой форме стражи Эплшилда.
Их мнение не имеет никакого значения.
Всё моё тело напрягается, плечи сжимаются, когда я чувствую, как меня охватывает ярость, моя старая подруга. Мое дыхание становится коротким и тяжелым, и мой взгляд не становится мягче, пока мы не выезжаем из города и не оставляем его далеко позади. Возможно, когда я вернусь, я закончу работу гоблинов за них и сожгу Пойнт Вуденд дотла.
Под ярко-голубым, безоблачным небом, когда солнце проникает своим теплом в мою плоть, я отпускаю свои беспокойные мысли и жестокие лица горожан. Пение птиц заменяет бесполезную болтовню людей. Напряжение спадает, и я наслаждаюсь ритмичными движениями лошади и ощущением сильного тела позади меня. Я могла бы потеряться в этой бескрайней равнине с воинами, которые знают меня всего несколько дней.
— Ты действительно не любишь жителей этого городка, да? — прошептал Ронан позади меня, и что-то сжало мое сердце. Его руки слегка коснулись моих боков, пока он держал поводья, и я почувствовала легкий аромат цитруса и сандалового дерева, но он, как и я, старался держать свое тело подальше от моего.
Я выдыхаю длинный вздох.
— Почему они должны меня любить? Я же из низших крестьян.
— Нет, — возражает он. — Ты — стражница Эплшилда, и в этом есть свой престиж, хотя твое положение в жизни не должно определять твою ценность.
Я некоторое время обдумываю его слова.
— Я никогда не спрашивала, что именно я буду охранять.
Ронан делает паузу.
— Замок и сады. Лорда-протектора и его семью, особенно во время таких миссий, как эта.
Я поворачиваюсь в седле, чтобы посмотреть на него.
— То есть, другими словами, ты нанял меня, чтобы я защищала тебя от страшных фейри. Гоблины были для тебя слишком сильным соперником? — уголки моих губ поднимаются в едва заметной улыбке.
Его взгляд встречается с моим.
— Да. Я дрожу от страха. На самом деле, я настолько испугался, что веду нас на охоту за остальными.