Сердце двух миров (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По возвращении доложи лорду-протектору, что мелкие лорды не выполняют свой долг. — Я пытаюсь сдержать гнев в голосе, ведь этот человек не виноват, но он все равно вздрагивает. — Вижу, что мой отец все-таки выделил ресурсы, чтобы забрать добычу. Скажи мне, что он прислал золото, о котором я просил.

Килин вытаскивает из одной из повозок небольшой сундук, и я беру его у него, взвешивая в руках. Мой отец не плохой человек, просто упорно игнорирует многие вещи. Я возвращаюсь к собирающейся толпе, бросая сундук в руки Хендрика. Я запрыгиваю на один из низких валунов, разбросанных по лугу, и все головы поворачиваются в мою сторону.

— Слушайте все, — начинаю я, обволакивая свои слова воздушной магией, чтобы они донеслись до самой стены. — В Протекторате Эплшилда, у нас есть традиция: тот, кто помогает убить фейри, получает долю прибыли от продажи их волшебного мяса. Все, кто сражался, выстройтесь перед Хендриком, чтобы получить свою часть прибыли. Лорд-протектор купил этих гоблинов.

Когда я прыгаю обратно на землю, раздается шум голосов. Все они перекрикивают друг друга, и я не могу разобрать ни одного. Я подхожу к Хендрику.

— Убедись, что они будут говорить правду.

Он поворачивает свои темные глаза на меня.

— И как, черт возьми, я должен это сделать? Я не знаю, кто сражался.

Я улыбаюсь ему.

— Да, но они знают. Выстрой их всех в ряд и спроси, есть ли среди них кто-нибудь, кто не сражался. Скажите им, что их доля будет меньше, если среди них есть лжецы. Имоджен может тебе помочь. Финбар и Оуэн тоже.

Я поднимаю перчатки с травы, на которую их уронил, затем хватаю ноги ближайшего гоблина, а Эйвон поднимает его под плечи. Вместе мы бросаем его в повозку. Он приземляется с отвратительным хрустом. Во время работы волосы падают мне на лицо, и я почти не обращаю внимания на того, кто поднимает другой конец тела каждый раз, когда я поднимаю один.

Когда я снова поднимаю глаза, она стоит там. Длинные черные волосы Наоми собраны в аккуратный низкий пучок, а на ее бледных щеках от напряжения появляется розовый румянец. Этот цвет ей идет. Он делает ее более живой.

— Почему ты помогаешь? — спрашивает она, когда мы поднимаем существо с земли. — Почему бы не оставить эту грязную работу нам, крестьянам?

Мы неловко отступаем в сторону, стараясь не споткнуться о брошенные топоры и обломки кирпичной кладки.

— Я мог бы сказать тебе то же самое. В этом городе много людей, которые не сражались, но вполне способны переносить тела.

Она слегка пожимает плечами, но это дается ей с трудом из-за тяжести в руках.

— Не у всех хватает смелости для такой работы, и этих людей нужно защищать. Я видела вещи и похуже.

Я останавливаюсь и долго смотрю на нее, пытаясь понять. Что за жизнь она вела?

— Хуже, чем поле боя?

Она не смотрит мне в глаза.

— Я с самого детства охочусь в лесу. Ку Ши на протяжении многих лет терроризировали нас, проникнув сюда два цикла назад. Это ужасные хищники, которые любят играть со своей добычей. Не то, что хотелось бы увидеть, особенно будучи беспомощным ребенком.

Я смотрю на нее в полном ужасе, чуть не выронив гоблина из рук, когда ее лицо морщится. Любая уязвимость, проявляющаяся в ее чертах, быстро скрывается за маской тлеющей ярости. У меня к ней так много вопросов.

Мы бросаем гоблина в телегу, и Наоми собирается вытереть руки в перчатках о кожаную юбку своего доспеха, но в последний момент останавливается. Ее глаза поднимаются на меня.

— Спасибо, — с трудом выдавливает она из себя. — За то, что помог нам, когда не был обязан. Когда наш собственный лорд отказался. За то, что заплатил нам, когда мог просто заявить о своих правах на этих фейри.

Она поднимает подбородок, как будто ожидает, что проявление мягкости будет встречено насмешкой, и готова к этому. Ее строго изогнутые брови, обрамляющие большие, горящие глаза, создают впечатление, что она постоянно хмурится. В сочетании с острыми углами высоких скул и черными волосами, обрамляющими бледную кожу, она выглядит величественно, словно королева.

Какая неожиданная редкость — найти такую красоту в этих суровых, нетронутых частях протектората.

— Ты не должна благодарить меня за то, что я выполняю свой долг, — говорю я, и слова застревают в горле, когда ее взгляд приковывает меня к месту.

Мы наклоняемся, чтобы поднять еще одного гоблина, и она поднимает на меня глаза, в которых играют искорки.

— Знаешь, мы могли бы отбиться от них и без вас, дворцовых щеглов.

Я не могу сдержать смех.

— Правда? — я снова смеюсь. — Дворцовые щеглы? Не знаю, стоит ли мне обижаться.