Я выпрямляюсь в седле.
— Ты думаешь, кто-то сбежал?
— О, безусловно. Кто-то всегда сбегает, — говорит он. — На тщательную проверку уйдет несколько дней, а потом мы поедем дальше.
Несколько дней, в течение которых я буду так близко к нему на лошади. Его тело будет обнимать меня, а его грудь будет время от времени касаться моей спины. Он будет так близко, что сможет шептать мне на ухо, если захочет. Я надолго закрываю глаза. Часть меня наслаждается этой мыслью, жаждет этого. Ронан — прекрасно сложенный мужчина. Другая часть меня жалеет, что я не решила поделить лошадь с кем-то другим. Это слишком опасно.
Я слишком долго молчу. Я осознаю это только тогда, когда Ронан обращается ко мне, слегка толкая меня рукой, в которой он держит поводья.
— Ты уверена, что это не ты боишься гоблинов?
— Нет, учитывая награду за их головы, — слишком быстро отвечаю я, потому что мысль о новой встрече с ними вызывает у меня тошноту.
Я даю волю своим мыслям, пока прохладный ветерок развевает мои волосы и ласкает лицо, а ритмичные движения лошади убаюкивают меня, принося нежное умиротворение.
Время от времени лошадь вскакивает на каменистый выступ или скатывается с крутого холма, и мы трясемся в седле, наши тела сжимаются ещё сильнее в этом и без того тесном пространстве. Часть меня радуется ощущению его твердых бедер, прижимающихся к моим изгибам, но каждый раз я извиваюсь и сдвигаюсь чуть дальше от него, чтобы сохранить дистанцию между нами.
Я не хочу, чтобы этот лорд неправильно меня понял.
Остальные члены отряда растянулись позади нас, и создается ощущение, что мы одни на этой широкой равнине.
— Ты умеешь ездить на лошади? — спрашивает Ронан. — Ты кажешься очень... скованной. Я знаю, что большинство горожан, вероятно, не имеют возможности научиться.
— У меня было несколько уроков, но я давно не садилась в седло, — говорю я и практически чувствую, как он наполняется любопытством. Я молю богов, чтобы он не спросил, потому что не хочу рассказывать ему о своем отце.
— Хочешь сейчас поучиться? Можешь взять поводья и повести моего жеребца, — он передает их мне.
Когда я беру их, мне приходит в голову мысль.
— Разве эту лошадь не ранили в бою?
Я оглядываюсь и замечаю лукавую улыбку на его губах.
— Некоторые из моих людей обладают магией весны. Имоджен исцелила его для меня. Рана была неглубокой. Я так и не поблагодарил тебя за то, что спасла мне жизнь там.
Я замираю, но не отвечаю. Что я могу ответить на такое? Лорды ожидают, что такие крестьяне, как я, будут отдавать им все. Жертвовать своей жизнью ради них. Они не признают простой народ и не ценят его. За исключением этого лорда.
— Я уверена, что ты бы и без моей стрелы справился, — наконец отвечаю я.
— Нет, Наоми, не справился бы, — его слова были настолько мягкими, что я не смогла удержаться и обернулась, чтобы посмотреть на него. В его глазах читались эмоции, нежность, с которой он смотрел на меня. — Я был без оружия, обездвижен и в ступоре. Ты остановилась, чтобы спасти мне жизнь, когда прямо под тобой по стене карабкались гоблины. Не думай, что я этого не заметил.
Я отстранилась из-за напряженности момента.
— Тогда мы квиты.
— В каком смысле?
Все мое тело напрягается.
— Эта должность изменит всю мою жизнь, статус моей семьи. А ты сражался, чтобы спасти мой город.
— Это была моя...
— Да, я понимаю, — перебиваю я его. — Это была твоя обязанность как нашего лорда. Но это не значит, что ты должен был рисковать собой. Большинство бы так не поступило.
Я ожидаю, что он начнет спорить, но вместо этого Ронан наклоняется ко мне и кладет руку рядом с моей на поводья, сильнее дергая их, чтобы направить лошадь вправо.
— Не стоит быть слишком осторожной, когда управляешь лошадью, иначе она просто уйдет туда, где увидит сочную траву. Сильно дерни поводья в том направлении, в котором хочешь, чтобы она пошла. Конечно, не слишком сильно, мы же не хотим быть жестокими.