Я буду драться. За дом, за бизнес, за сына. За каждый рубль, каждую вещь, каждое воспоминание, которые он считает своими.
Руслан хотел развод? Получит. Но такой, какого точно не ожидал.
Глава 2: Я буду драться за наш дом
Проснулась я с ощущением, что меня переехал грузовик. Голова раскалывается, веки опухли от слез, а во рту привкус горечи — словно всю ночь жевала полынь. Но самое страшное — это пустота рядом. Руслан не ночевал дома. Впервые за двенадцать лет брака.
Тянусь к телефону — семь утра. Савелий еще спит, и, слава богу. Хоть один из нас может позволить себе не думать о том дерьме, что творится в нашей семье.
Встаю, шатаясь, иду к окну. Машины Руслана во дворе нет. Значит, не приснилось. Значит, вчера действительно произошел этот кошмар с разбитыми осколками и заявлением о разводе на глазах у гостей.
— Сука, — шепчу я своему отражению в оконном стекле. — Думаешь, я сдамся без боя? Пусть этот ублюдок думает, что я — беззащитная овечка. А я — та самая сука, которая отгрызёт ему глотку, пока он не поймёт, с кем связался.
Мозг начинает работать. Медленно, но верно. Если мой дорогой муженёк решил устроить мне войну, то получит её по полной программе. Я не какая-нибудь тряпка, которую можно унизить и выбросить.
Первым делом — замки. Пусть теперь попробует войти в свой дом.
Нахожу в поисковике на телефоне номер слесарной службы. Руки дрожат, когда набираю.
— Алло, мне нужно срочно поменять замки в доме.
— Какие замки?
— Все. Входные, на калитке, в гараже. Все к чертовой матери.
— Это будет стоить...
— Плевать, сколько стоит. Приезжайте через час.
Бросаю трубку и иду готовить завтрак Савелию. Руки трясутся, когда разбиваю яйца на сковородку. Одно падает мимо — желток растекается по столу. Смотрю на эту желтую лужицу и вдруг понимаю: это я. Разбитая, растекшаяся, но еще живая.
— Мам, ты плачешь? — Савелий стоит в дверях кухни, растрепанный, в одной футболке.
Быстро вытираю глаза рукавом халата.
— Нет, солнышко. Просто лук резала.
— Какой лук? Ты яичницу делаешь.
Умный же сын, черт побери. В отца пошел.
— Иди умывайся. Завтрак готов.
— А где папа?
Вот и началось. Хочется заорать, что папа — мудак, который решил разрушить нашу семью. Но это ребенок. Мой ребенок.
— Папа рано уехал на работу.
— В воскресенье?
— У папы важные дела.
Савелий смотрит на меня недоверчиво, но идет умываться. А я стою у плиты и думаю: сколько еще таких разговоров мне предстоит? Сколько раз я буду врать собственному сыну?
В девять приезжает слесарь. Мужик лет пятидесяти, с умными глазами и мозолистыми руками.
— Значит, все замки менять будем? — уточняет он, оглядывая дом.