— Мы стали чужими, Злата, — говорит он, наконец. — Мы живём в одном доме, но каждый сам по себе. Ты в своей студии с красками, я в офисе. Мы встречаемся только за ужином и молчим.
— Молчим? — я чувствую, как внутри всё закипает. — Я молчу? Да я пыталась с тобой говорить! Каждый чёртов день пыталась!
— Когда? — он складывает руки на груди. — Приведи хоть один пример.
— Да хоть сегодня утром! — я почти кричу. — Когда спросила, не хочешь ли ты пригласить твоего делового партнёра на годовщину! А ты что ответил? «Как хочешь». Всегда «как хочешь»!
— Потому что мне всё равно...
— Вот именно! — мой голос ломается от ярости, как хрупкое стекло. — Тебе плевать на всё! На наш дом, на нашего сына, на меня! На двенадцать лет нашей жизни, которые ты готов выбросить на помойку, лишь бы не нести ответственности! Ты не просто равнодушен — ты эгоистичный урод, который ради своего комфорта готов растоптать всё, что когда-то называл семьёй!
Гости начинают неловко переминаться. Андрей что-то шепчет жене, она кивает. Коллеги Руслана изучают свои ботинки. Атмосфера становится такой напряжённой, что хочется кричать.
— Может быть, нам стоит уйти? — неуверенно произносит Вера Алексеевна.
— Конечно, — кивает Руслан. — Вечер окончен.
— Ни хрена он не окончен! — рявкаю я. — Все останьтесь! Послушайте, какой прекрасный муж у Златы Громовой!
Но люди уже движутся к выходу. Они бормочут извинения, избегают смотреть мне в глаза, торопливо хватают пальто. Никто не хочет быть свидетелем крушения чужой семьи.
За десять минут дом пустеет. Остаёмся только мы трое — я, Руслан и Милослава.
— Ну что, доволен? — спрашиваю я, когда за последним гостем закрывается дверь. — Опозорил меня перед всеми друзьями?
— Я не хотел устраивать спектакль, — в голосе Руслана впервые слышится что-то похожее на сожаление.
— Не хотел? — я смеюсь, но смех получается истеричным. — А что ты хотел? Тихонечко исчезнуть? Оставить записку на холодильнике?
— Я хотел сказать честно...
— Честно? — я хватаю салфетку и вытираю лицо. — Ты хоть понимаешь, что творишь? У нас сын! Савелий! Как я ему объясню, что папа больше не хочет жить с нами?
Впервые за вечер на лице Руслана мелькает неуверенность.
— Мы что-нибудь придумаем...
— Мы? — я взвизгиваю. — Какие ещё «мы»? Ты только что объявил, что «мы» больше нет!
Милослава, которая до сих пор молчала, вдруг встаёт и подходит к брату.
— Руслан, — говорит она тихо, но я слышу в её голосе сталь. — Ты помнишь, что говорил мне после смерти отца?
Он мрачнеет.
— Не надо, Мила...
— Надо! — она повышает голос. — Ты говорил: «Я не буду таким, как он. Я не брошу свою семью». Помнишь?
— Это другое...
— Ничем не другое! — она тыкает его пальцем в грудь. — Ты делаешь то же самое, что и он! Бросаешь жену и ребёнка!
— Отец ушёл к любовнице! — рычит Руслан. — У меня никого нет!
— Да? — я делаю шаг к нему. — А почему ты назвал меня Ингой? Почему ты назвал меня её именем?
Тишина. Руслан бледнеет.