Цитадели: Колыбель богов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Положение тела? Вроде как сижу. Вроде как, поскольку ну вот ни в чём не могу быть уверенным. Зато память, вот с ней всё в порядке. Помню, что тоже сидел себе тихо-мирно на балконе небольшого, зато уютного, с вином на море домика на Майорке. Сидел, смотрел на заходящее солнце, периодически отвлекаясь то на бокал с токайским вином, то на тлеющую в держателе на краю пепельницы тонкую сигарку, то на почёсывание мурлыкающего кота. Отвлекался до поры, но внезапно…

Хтонь какая-то, млин, случилась! Внезапно, совершенно неожиданно и уж точно выламываясь из всего естественного и привычного, что случалось со мной за четыре с заметным хвостиком десятка лет бытия. У края балкона, в полуметре по ту сторону перил, открылось… нечто. Словно чёрная дыра, только цвет не чёрный, а никакой. Ни серый, ни белый, ни серо-бур-малиновый. Просто ни-ка-кой! И «разило» оттуда такой чуждостью, такой угрозой, что у меня волосы дыбом не то что на голове, а даже на яйцах встали.

И магнит. Не классический, притягивающий железо. Иной, затягивающий в тот самый провал меня. Неумолимо, быстро и более того, предварительно пытающийся избавить от всего, кроме одежды и совсем уж мелочей. Отлетел в сторону смартфон, хотя до этого девайс тихо-мирно лежал себе в кармане шорт. Срывается с шеи украшенный россыпью рубинов молот Тора, давний амулет, который был со мной уже лет больше двадцати и, как по мне, не просто так был.

А вот хрен вам, с-суки позорные! Сохранившаяся с давних, очень давних пор привычка всегда быть при оружии — а не воспитавшие в себе эту привычку порой оказывались в ситуации, когда их ловили пусть и не с голой задницей, но всё едино беззащитными, не способными толком оказать сопротивление — и в этот раз должна была хоть что-то значить. Карманный «ругер» с расширенным магазином на дюжину патронов, он словно бы сам собой оказался в руке. Патрон в стволе, а щелкнуть флажком предохранителя… Ч-чёрт! Пистолет будто вырывали у меня из руки, а потому даже простейшее действие давалось сложно.

Всё преодолимо. Если же чувствуешь, что легче сдаться, поплыть по течению, отдаться на волю судьбы. богов или кого-то ещё… Вспомни старую поговорку про то, что: «Жизнь такая сука, что непременно поимеет каждого!» Вспомни, а затем представь процесс этого самого «поимения», да во всех цинично-порнографических аспектах. И как представишь — сразу откроется не то что второе, а третье, пятое, да хоть десятое дыхание.

Вот и у меня открылось. Злость, она способна придать немало сил, ведь именно дух двигает материю, а никак не наоборот. Выстрел. Прямо в то самое непонятное цвета нечто, пытающееся меня затянуть внутрь. Затем второй и…Жалобный такой крик-вопль снизу. Смотрю… Кот, Топотун, явно ошалевший, испуганный, вцепился когтями в штанину, совершенно не понимая, что вообще происходит, но чувствуя опасность. Только для него ж опасность — это повод бежать к двуногому другу и жаловаться. Гроза за окном, неожиданные громкие звуки, да хоть приснившийся этому пушистому чудищу кошмар — сразу раздавалось жалобное мявканье, а затем топот коротких лапок, которые несли сперва маленькую, а потом изрядно увеличившуюся и даже мало-мало пожирневшую кошачью тушку прямиком ко мне.

Сейчас тоже ничего не поменялось. И как только я посмотрел на кошатину, вцепившуюся в меня всеми своими когтями, меня… притянуло. Точнее сказать, затянуло в ту самую дыру, после чего я и не пойму, где нахожусь, что со мной и вообще какого хрена происходит.

Стоп! Уже начинаю понимать. Пятна в глазах начали складываться в общую картину, «затычки» в ушах тоже словно растворялись, да и шевелить руками-ногами стало получаться.

Большое помещение. Чистое, с каменным полом, стенами, обшитыми деревянными панелями, с мягким освещением от потолочных панелей. Кресла, стоящие… Да, пожалуй, это всё же круг. И в каждом кресле по человеку, причем как мужчины, так и женщины. Возраст? Разный, но нет ни детей, ни глубоких стариков. Азиаты разных мастей, негры, вот этот и тот — однозначно арабы. О, наконец-то и белые люди. Мало, очень мало. А всего? Явно несколько десятков, но не более полусотни. Пересчитать бы, да только пока не вижу в этом особенного смысла. В то время как просто так, любопытство тешить — это не есть логично. Зато что действительно логично — убрать вновь поставленный на предохранительно ствол в карман. Внутренний карман своего кожаного пиджака, в котором я и сидел там, на балконе своего домика на морском побережье. И ещё…

— Топа, чудо ты моё, — обеспокоенно шепчу, поднимая мохнатое тельце с пола.

Без сознания или?.. Уф-ф! Хвала хоть богам, хоть ещё хрен пойми кому — никакого «или». Дышит. Более того, стоило подергать его за уши, как сперва брыкнул задней лапой, потом вскинулся, открыл ошалевшие глаза, затем коротко мявкнул и полез бодаться своей дурноватой головой, при этом урча, словно трактор.

Котик котиком, но вот место, куда я попал, оно…

«Ничего не понимаю!» — говорил один герой замечательного мультика родом из моего далёкого детства. И я полностью был с ним согласен. Около трёх десятков людей в креслах, которые стояли кругом, так, чтобы все всех видели. Люди в них, эта весьма и весьма странная выборка по народам, возрасту, полу. В сознании только я и… Нет, уже не только, поскольку один не то испанец, не то латино уже не просто шевелится, а ещё я самым грязным образом матерится по-испански, плюс ещё двое — азиат с формами малость приплюснутого колобка, ошалело трясущий головой, и чел в потрёпанных джинсах и рубашке, с тату флага Конфедерации на шее, также начавший выражать недовольство. Мда, по ходу, пошла цепочка пробуждений. А ещё…

Английский то ладно, я его ещё в школе изучать начал, потом в универе и дальше, и дальше. Понимаю, могу говорить, на уровень владения уже давно не жалуясь. А вот испанский… Пусть домик и на Майорке, но за те три года, которые прошли с моего там обоснования, язык хоть и стал малость ближе, однако назвать его полностью изученным не смог бы при всём на то желании. Сейчас же… Понимаю не просто основы, а все те тонкости нецензурной брани, причём не европейского варианта, а заокеанского, если точнее, вовсе мексиканского. И ведь понимаю, что разновидность именно оттуда. Почему понимаю? Нет ответа и даже мысли на сей счёт напрочь отсутствуют.

Глюки? Вот хрен там плавал! Я к разного рода галлюцинациям вообще устойчив, к гипнозу вовсе нечувствителен. Воздействие наркоты вроде того же ЛСД сразу опознаётся, если есть… не личный опыт, чур меня от такого, но доскональное понимание происходящего в такие моменты с людьми, принявшими — вольно или невольно, не суть — подобную гадость.

— Эй, дикси, — окликаю того англоговорящего в джинсах, находящегося в трёх креслах от меня. — Ты меня понимаешь?

— Чего мне тебя не понимать, мистер? — сразу отозвался тот. — Ты ж внятно говоришь, вот я и слушаю. А вот где мы, а?

— Я по-русски говорю, братан, -усмехаюсь в ответ на эти малость наивные слова. — Потому и удивительно, что понимаешь. Тот латино с ошалевшим взглядом на мексиканском варианте испанского. А тот шароообразый косоглазый на мандаринском… китайском то есть. Вот такая вот хрень, что меня…

Упс! Сделавший в мою сторону пару шагов дикси, то есть житель южных штатов США, словно о резиновую стенку ударился. Ударившись же, помянул чью-то матушку, пожелал миру отсношать себя в жопу разбитой пивной бутылкой, а затем ещё раз попробовал приблизиться. Только уже не просто, а словно бы продавить непонятную преграду. Она же, преграда, явно была не аналогом невидимого стекла, но чем-то гибким, а ля толстая резина. Только прозрачная.

— Как гондон прозрачный, трахни сами себя те, кто это сделал, — пожаловался тот не то мне, не то в пространство. — Что это такое вообще? Может нас инопланетяне похитили?

— Штирлиц — руль слева. Джеймс Бонд — руль справа. Агент Малдер — руль где то рядом, — фыркнул я, вспомнив древний, словно дерьмо мамонта, анекдот. — Сомневаюсь, что всё так пошло и банально. Но скажут… наверно. И при злобных похищениях в удобные кресла не рассаживают по всем законам психологии. Ты вообще кто?

Задавая этот вопрос, я попутно пропускал мимо ушей весь тот шум-гам, который начинал твориться вокруг. Люди то разные, реакции тоже сильно отличались. Вон, к примеру, какой-то араб уже воронкой кверху плюхнулся и начал заунывно голосить, к богу своему обращаясь и к пророку его с понятно каким именем. Вот парочка негров — не в одном месте, в разных, конечно — мечутся из стороны в сторону, у одного на губах аж пена выступила и никаких тебе осмысленных слов, один рёв на грани истерики. Даже интересно, его прямо сразу святой Кондратий к себе вызовет или таки да без личной встречи обойдутся? Какая-то индуска рыдает, руки заламывая, Ещё одна азиатка, но не китаянка или там японка, просто застыла в кресле, даже моргать и то почти не моргает. Вот и обморок — какой-то китаец, на сей раз тощий на зависть щепке, «уплыл» из реальности в «страну розовых поней» или там «летающих будд с конфуциями». Много тут всяких, много разных, но пусть хоть бесятся, хоть истерят, хоть в обмороки валятся. Предпочитаю установить контакт с относительно вменяемыми представителями рода человеческого. И не просто вменяемыми, но ещё и теми, с кем ментальная общность найдётся… хотя бы достаточное количество точек пересечения.

— Бобби Талвер, — не стал запираться коллега по непоняткам. — Штат Одинокой Звезды. Знаешь, что это?

— Техас, разумеется, — хмыкнул я. — Хорошее место, люди с вменяемым взглядом на мир в немалой части своей. Я Игорь. Можешь по имени, можешь по прозвищу Снег.

— И-гор… Сноу.

— Игорь,- повторил я. — А «Сноу» или Снег — это да, особой разницы нет. Разные звуки, зато явление одно. И вот ещё что. Не знаю, зачем нас тут собрали, кто это сделал, однако… Психология, она наука хоть и эфемерная, зато крайне полезная.

— Это ты к чему, Сноу?

— Выдерживают необходимую паузу. И наверняка наблюдают за реакциями на попадание в неожиданную обстановку. Вот посмотрят, оценят, а затем сами объявятся. И вот ещё что. Ты подумай, почему мы сейчас говорим, а вопли остальных как быне сильно мешают? Орут то они громко.

Талвер призадумался, прикидывая сказанное мной к собственному восприятию окружающей обстановки. Меж тем всё было именно так, как я сказал. Крики, вопли, истерический плач и прочий шумовой фон, он поневоле заставил бы нас тоже орать, срывая глотки, если бы мы хотели что-то услышать. Ан нет, говорили да, повышая голос, но отнюдь не до предела. Последние фразы я и вовсе произносил нормально, даже чуть приглушённо в сравнении с обычной речью. И что в итоге? Ни-че-го. В том смысле, что всё было слышно и даже переспрашивать ни разу не пришлось ни мне, ни американцу… Можно было даже провести ещё опыт. Например…

— Эй, ты, снежок сраный! Я тебе, белая скотина, говорю! Не думай меня не слушать! Я тебя и твоего друга маму трахал! Я вас в жопу трахал! Я ваших…