— Не надо, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — сказала Анника.
Она взяла маленькой ручкой оладышек и с наслаждением запихала его в рот.
И вот снова наступил вечер. Костер погас. Тесно прижавшись друг к другу, с лицами, перепачканными жиром, лежали дети, укутанные одеялами. В щель палатки светила большая звезда. Шум океана мирно усыплял их.
— Сегодня нам надо отправляться домой, — жалобно сказал Томми на следующее утро.
— До чего противно, — подхватила Анника. — Я хотела бы остаться здесь на все лето. Но сегодня мама с папой возвращаются домой.
После завтрака Томми пошел прогуляться по берегу. И вдруг он громко взвыл:
— Лодка! Она исчезла!
Анника была сама не своя от ужаса. Как же они выберутся отсюда? Ясное дело, ей хотелось бы жить на острове все лето. Но совсем другое дело, когда знаешь, что нельзя попасть домой. И как расстроится бедная мама, когда увидит, что ее дети исчезли! При мысли об этом у Анники на глазах выступили слезы.
— Что с тобой, Анника? — спросила Пиппи. — Что такое, по-твоему, кораблекрушение? Что бы, по-твоему, сказал Робинзон Крузо, если бы за ним пришел корабль всего через два дня после того, как он попал на необитаемый остров? «Пожалте, господин Крузо, на корабль, вы спасены, мойтесь, брейтесь, стригите ногти на ногах!» Нет уж, спасибочки! Господин Крузо наверняка убежал бы и спрятался за кустом. Раз уж человеку посчастливилось попасть на необитаемый остров, так ему захочется жить там по крайней мере семь лет.
— Семь лет! — Анника вздрогнула, а Томми нахмурился.
— Я не говорю, что мы останемся здесь на сто лет, — успокоила их Пиппи. — Когда придет время Томми идти на военную службу, нам придется дать о себе знать.
Анника вовсе отчаялась. Пиппи посмотрела на нее, как бы раздумывая.
— Ну ладно, раз ты начинаешь нюнить, придется отправить письмо бутылочной почтой. Другого выхода у нас нет.
Она вытащила из мешка бутылку. Бумага и ручка у нее тоже нашлись. Она положила их на камень перед Томми.
— Давай пиши, у тебя лучше получается.
— Ну а что писать-то? — спросил Томми.
— Погоди, — задумалась Пиппи. — Пиши так: «Мы погибаем, помогите! Пропадаем на этом острове без нюхательного табачка целых два дня».
— Нет, Пиппи, так нельзя писать, — возмутился Томми. — Ведь это неправда. Не можем же мы писать — «без табачка».
— Ах неправда? А у тебя есть табак?
— Нет, у нас его и правда нет, но ведь он нам не нужен.
— Так вот я и хочу, чтобы ты написал «без нюхательного табачка целых два дня», — настаивала Пиппи.
— Но если мы это напишем, люди подумают, что мы нюхаем табак, уж это точно, — упрямился Томми.
— Послушай, Томми, скажи-ка мне, кто чаще сидит без табака — тот, кто нюхает его, или кто не нюхает?
— Ясное дело, тот, кто не нюхает, — ответил Томми.
— Ну тогда о чем спорить? Пиши как я говорю.
И Томми написал:
Пиппи взяла бумажку, запихала ее в бутылку, закупорила бутылку пробкой и бросила в воду.
— Скоро сюда явятся нас спасать, — сказала она.
Бутылка проплыла немножко и застряла у корней ольхи возле самого берега.
— Надо швырнуть ее подальше, — предложил Томми.