Но Пиппи срезала длинную тонкую ветку, привязала к одному ее концу шнурок, смастерила из булавки крючок, нацепила на него кусочек булки и уселась на большой камень у самого берега.
— Сейчас поглядим, — сказала она.
— А кого ты ловишь? — спросил Томми.
— Каракатицу, — ответила Пиппи. — Это вкуснятина, какой не сыщешь.
Она сидела целый час, но каракатица не клевала. Подплыл один окунь, понюхал булку, но Пиппи быстро отдернула крючок.
— Нет уж, спасибо, мой мальчик, — сказала она. — Раз я сказала «каракатица», значит, будет каракатица. А тебе нечего примазываться.
Немного погодя она бросила удочку в озеро.
— Вам повезло, — заявила она. — Нечего делать, видно, придется жарить оладьи на сале. Каракатица что-то сегодня кочевряжится.
Томми и Анника были очень довольны. Вода блестела, переливалась на солнце и манила их.
— Давайте купаться, — предложил Томми.
Пиппи и Анника согласились. Вода была довольно холодная. Томми опустил большой палец ноги в воду, Анника сделала то же самое. Но каждый из них быстро отдернул ногу.
— А я придумала кое-что! — воскликнула Пиппи.
У самого берега лежал крошечный скалистый островок, на котором росло дерево. Ветви дерева свисали над водой. Пиппи забралась на дерево и привязала к ветке веревку.
— Смотрите, как надо, ясно вам?
Она ухватилась за веревку, раскачалась в воздухе и плюхнулась в воду.
— Вот так можно сразу окунуться! — крикнула она, вынырнув.
Томми с Анникой сначала побаивались, но это было так соблазнительно, что они решили попробовать. А после первого раза никак не могли остановиться. Потому что это было еще приятнее, чем казалось со стороны. Господин Нильссон тоже захотел с ними играть. Он спустился вниз по веревке, но за секунду до того, как плюхнуться в воду, со страшной быстротой вскарабкался наверх. И это он повторял каждый раз, хотя дети кричали, что он трус. Потом Пиппи придумала кататься на обломке доски со скалы в воду. Это тоже было здорово, потому что, когда доска шлепалась в воду, брызги летели во все стороны.
— Что же, по-вашему, этот Робинзон тоже съезжал на доске в воду? — спросила Пиппи, стоя наверху и готовясь съехать вниз.
— Вроде нет, в книжке про это не написано.
— Так я и думала. И вообще его кораблекрушение просто ерунда какая-то. Что он там делал целыми днями? Может, вышивал крестиком? Берегись! Я покатила!
Пиппи заскользила вниз, а ее рыжие косички мотались из стороны в сторону.
Потом дети решили обследовать хорошенько необитаемый остров. Они втроем взгромоздились на лошадь, и она послушно потрусила вперед. Она скакала вверх и вниз по горушкам, через густой кустарник, сквозь частый ельник, по болоту, по маленьким лужайкам, усеянным полевыми цветами. Пиппи держала пистолет наготове и время от времени стреляла, а лошадь в испуге делала отчаянные прыжки.
— Вон там упал лев, — радостно сообщала Пиппи.
Или:
— Ну вот, этот людоед съел свою последнюю картофелину!
— По-моему, этот остров должен стать нашим навсегда, — сказал Томми, когда они возвратились в свой лагерь и Пиппи принялась жарить оладьи.
Пиппи и Анника согласились с ним.
Дымящиеся оладьи прямо с огня были просто объедение. У ребят не было ни тарелок, ни вилок, ни ножей, и Анника спросила:
— А можно нам есть руками?
— По мне, делайте как хотите, — ответила Пиппи, — но сама я по старой привычке буду есть ртом.