— Странно все-таки, как мы привязались к этой древней развалюхе, — сказала Малин.
Красная стена дома за ее спиной, да и вся Столярова усадьба излучали какое-то тепло. И Малин считала, что это вовсе не зависит от солнца. Она воспринимала весь дом, словно живое существо, преданное, доброжелательное и теплое, которое взяло их под свою опеку.
— Древняя… да, но не очень, — сказал Мелькер. — Тесовая обшивка кое-где прохудилась, но сам дом из крепких бревен. Да, крыша, пожалуй, тоже неважнецкая, но будь это мой дом, я бы его подновил так, что его стало бы не узнать.
«Построил бы я себе дом у самого моря и приладил бы к нему новую крышу, — подумал про себя Пелле, — вот было бы здорово».
— А участок какой! — воскликнул Мелькер. — Такого нигде не найдешь!
Они ели вафли, смотрели на свой участок и на свою Столярову усадьбу и думали, что все это бесподобно. Сладко благоухая, цвел жасмин, кусты шиповника были осыпаны нежными бутонами, которые вот-вот распустятся, весь участок зеленел и цвел, точно райский сад, неприметно спускаясь к берегу, где у пристани кричали чайки, — конечно, все было бесподобно.
— Подумать только, обыкновенный простой столяр! А как поставил дом! Ни к чему не придерешься, — сказал Мелькер. — И все службы. Вся усадьба, словно по волшебству, сама собой выросла из-под земли. За такой двор столяра следовало бы наградить медалью.
— Папа, мы всегда будем тут жить? — спросил Пелле. — То есть каждое лето?
— Да, да, разумеется, — подтвердил Мелькер. — Сегодня Маттссон приедет, он звонил в лавку и предупредил, что наконец-то мы подпишем новый контракт.
Пока Мелькерссоны завтракали, Чёрвен прогуливалась с Боцманом. Она спустилась к причалу, чтобы покормить лебедей. Каждое утро лебединое семейство: папа-лебедь, мама-лебедь и семь маленьких серых комочков — лебедят — подплывали к берегу. Сегодня, пока они клевали черствый хлеб из рук Чёрвен, к причалу подрулила большая незнакомая моторка. Пассажиров было трое. Одного из них ей уже приходилось видеть и раньше. Это был Маттссон, наезжавший на остров несколько раз в году. Но другой, высокий плотный мужчина в морской фуражке, который вел лодку, никогда прежде на Сальткроке не бывал, так же как и девочка, сидевшая рядом с ним.
— Подай конец! — скомандовала Чёрвен, и Маттссон швырнул ей канат; она пришвартовала лодку.
— Смотри, какая ловкая, — сказал человек в морской фуражке, спрыгнув на берег. — Неплохой получится узелок.
Чёрвен расхохоталась:
— Узелок! Да это же самый настоящий двойной морской узел!
— Гм! — хмыкнул человек в морской фуражке. — Когда ты успела научиться таким премудростям?
— А я и не училась, я сроду умела, — ответила Чёрвен.
Вытащив из кармана блестящую, новехонькую крону, он отдал ее ей. Удивленно взглянув на монету, Чёрвен улыбнулась:
— Неплохо заработала на двойном морском узле.
Но приезжий уже не слышал ее, вернее, попросту не замечал.
— Давай, Лотта! — крикнул он, и девочка спрыгнула на берег.
Чёрвен она показалась очень нарядной — в узеньких светло-синих брючках и белом джемпере. Ее каштановые волосы были красиво уложены. Счастливая, ей разрешают укладывать волосы! Хотя она была примерно тех же лет, что и Тедди. А физиономия у нее кислая, и с Чёрвен она даже не поздоровалась. На руках девочка держала маленького белого пуделя, и Чёрвен оглянулась в поисках Боцмана. Может, для разнообразия ему интересно познакомиться с пуделем? Но Боцман мчался вдоль берега и был уже на пол пути к Сорочьему мысу. Ну что ж, пусть пеняет на себя, если не увидит пуделя, потому что эта Лотта уже ушла со своей собачонкой.
Чёрвен понимала, что Маттссону надо в Столярову усадьбу. Но ей было невдомек, зачем он потащил туда с собой этих двоих, — впрочем, какое ей до этого дело! Но она пошла за ними следом, потому что ей тоже надо было в усадьбу — повидаться с Пелле.
— А, наконец-то господин Маттссон пожаловал, — сказал Мелькер, увидев посетителей в калитке. — Пожалуйста, заходите, мы только уберем со стола и тогда сможем подписать контракт.
Маттссон был невысокий, беспокойный и важный господин, а его полосатый старомодный костюм показался Малин ужасно уродливым. Но, видимо, не только костюм был виноват в том, что Малин почувствовала к нему явную неприязнь. К нему и к тем двоим.
Маттссон представил своих спутников:
— Директор Карлберг и его дочь… Они хотели бы взглянуть на Столярову усадьбу.
— Пожалуйста, — сказал Мелькер. — Только зачем им это?
Маттссон объяснил. Дело в том, что жена столяра фру Шёблум решила продать Столярову усадьбу. Она стара, ей надоело сдавать ее внаем, и поэтому…
— Послушайте-ка, легче на поворотах, — перебил его Мелькер. — Если не ошибаюсь, я арендую усадьбу. И сегодня я должен был подписать новый годичный контракт, не так ли, господин Маттссон?
— Сожалею, но ничего не выйдет, — сказал Маттссон. — Фру Шёблум решила продать усадьбу, и тут уж ничего не попишешь. Хотите жить здесь — пожалуйста, купите усадьбу. Разумеется, если сможете предложить лучшие условия, чем директор Карлберг.