— А ты не мог состряпать что-нибудь другое вместо шпината? — спросил Пелле и наморщил нос.
— Вот что, мальчуган, — сказал Мелькер. — На свете есть такие вещества, которые называются витаминами. Слыхал о них, а? А, В, С, D — словом, весь алфавит. Без низ нельзя, понимаешь?
— Интересно, какие витамины в шпинате? — спросил любознательный Никлас.
Мелькер не мог вспомнить.
Пелле, взглянув на зеленую кашу в своей тарелке, сказал:
— По-моему, это не витамины, а дерьмо.
Юхан и Никлас засмеялись, а Малин строго сказала:
— Как ты смеешь, Пелле? Чтоб в нашем доме таких слов я не слыхала!
Пелле замолчал. Но, придя после обеда к своему кролику с огромной охапкой листьев одуванчика, он назидательно сказал:
— Ешь, это тебе не дерьмо, а витамины, можешь мне поверить.
Пелле вытащил Юкке из клетки и долго сидел, держа его на руках. Вдруг он услыхал, как Малин вышла на крыльцо и крикнула отцу такое, от чего ему стало горько на душе:
— Папа, я ухожу! Меня ждет Петер! Ты присмотришь за Пелле, чтобы он вовремя лег спать?
Пелле быстро сунул Юкке обратно в клетку, вскочил на ноги и бросился вслед за Малин.
— Тебя не будет дома и ты не пожелаешь мне спокойной ночи, когда я лягу? — взволнованно спросил он.
Малин остановилась в нерешительности. Отпуск у Петера кончался, это был его последний вечер в шхерах, а потом, быть может, она никогда его больше не увидит. Даже ради Пелле она не могла нынче вечером остаться дома.
— Я могу пожелать тебе спокойной ночи сейчас, — сказала она.
— Не-е, совсем не можешь, — с горечью сказал Пелле.
— Могу, если очень захочу.
Она горячо поцеловала его в лоб, в глаза, в уши и в мягкие каштановые волосы.
— Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи, видишь, я могу, — сказала она.
Пелле улыбнулся, а потом строго сказал:
— Смотри, возвращайся домой не слишком поздно.
Петер сидел на берегу у пристани и ждал, и наконец дождался, что его тоже поцеловали. Правда, не Малин.
Чёрвен и Стина увидели его, прогуливаясь перед сном с кукольной коляской и Лувисой. И когда Чёрвен вновь увидела заколдованного принца, ее охватил священный гнев. Разве не он виноват в том, что Мосес томится в одиночестве, в лодочном сарае у Мертвого залива? Когда они со Стиной превращали лягушку в принца, они и думать не думали, что он станет шататься по острову и скупать тюленей.
— Дура ты, — сказала она Стине. — И как это тебе взбрело в голову, что нам обязательно надо поцеловать лягушку?
— Мне?! — удивилась Стина. — Это тебе взбрело в голову.
— А вот и нет! — заявила Чёрвен.
Она осуждающе смотрела на принца, которого они со Стиной раздобыли для Малин. Вид у него был отличный. Темно-синяя куртка очень шла к его светлым золотистым волосам. Но это его личное дело, какой у него вид. Одни неприятности из-за него, да и только.
Чёрвен задумалась. Она привыкла находить выход из трудных положений.
— А что, если… — начала она. — Нет, ничего, видно, не выйдет.