— Нет у него, у бедолаги, никого!
Расмус сидел молча и нарочито пристально смотрел на заходящее солнце. Он чувствовал себя неловко, оттого что они вслух говорили о нем.
— Если хочешь знать, могу сказать, что он сбежал из приюта. А теперь ищет людей, которые захотели бы взять его к себе.
Хозяин Стенсэтры кивнул:
— Вот оно что. Я так было и подумал, не тот ли это мальчишка из Вестерхаги, про которого было написано во вчерашней газете?
Он повернулся и посмотрел Расмусу в лицо, но взгляд этот был добрый.
— А почему ты сбежал из приюта? — спросил он.
Расмус продолжал смотреть на закат и не ответил. Но когда крестьянин повторил вопрос, он тихо сказал:
— Я не хотел там жить.
Быть может, крестьянина удовлетворило это объяснение, потому что больше он не стал расспрашивать мальчика.
Ухабистая дорога и дальше петляла, им на пути повстречались еще несколько ворот, и Расмус с охотой открывал их. Под конец они подкатили к такому крутому пригорку, что Оскар и Расмус не осмелились дольше сидеть в повозке, они спрыгнули и пошли рядом.
— Скоро дойдем до Стенсэтры, — сказал Оскар.
Поднявшись на пригорок, они увидели крестьянскую усадьбу. Красивые красные домики стояли на высоком холме. Освещенные вечерним солнцем, они казались такими приветливыми и гостеприимными.
— Может, спросить, нельзя ли нам здесь заночевать? — шепнул Расмус Оскару.
Но когда они свернули на дорогу, ведущую к усадьбе, крестьянин сам спросил:
— Не хотите ли зайти перекусить?
— Что скажешь, Расмус, а? — насмешливо спросил Оскар.
— Спасибо, хотим! — выпалил мальчик.
Оскар учил его не отказываться от угощения. Мол, кто знает, когда придется есть в следующий раз.
— Мне думается, будет не только угощение, но и наставление, — сказал Оскар крестьянину.
Ответа не последовало.
Немного погодя они уже сидели за большим откидным столом в кухне Стенсэтры и ели пальт со свининой. Хозяин ел вместе с ними, а хозяйка налила Расмусу молока и дала ему ломоть хлеба, щедро намазанный маслом. При этом она засмеялась и сказала:
— Много бродяг сиживали у меня в кухне, но такой маленький в первый раз.
Расмусу она понравилась. У нее были светлые пышные волосы и доброе серьезное лицо. Одним словом — красивая.
Расмус ел и слушал, как Оскар рассказывал про Лифа и Лиандера, про ожерелье фру Хедберг.
— Об этом напишут в газетах не сегодня завтра, — с гордостью добавил Оскар. — Тогда прочитаете про меня и про Расмуса, героя из героев.
Фру Нильссон сидела и смотрела на Расмуса. Под конец она не выдержала и отвернулась.
— Бедняжка, — сказала она. — Так тебе плохо жилось в Вестерхаге?
Расмус уставился на тарелку и не ответил.
— Ну а что это за Вестерхага? — продолжала фру Нильссон. — Мы много раз собирались поехать туда и взять ребенка на воспитание, да так и не собрались. Хотели поехать прошедшей зимой, но тут у меня рука разболелась.