Представляю лицо своего юриста, когда скину ему технические задания на новые контракты, касающиеся моей личной жизни.
Хотя, Юрик (он же Юрий Владимирович) считает меня необычным клиентом с первого дня нашего знакомства. Так что очередной контракт, выходящий за рамки приличия и этических норм, его не вспугнет.
– Так, – стучу пальцами по циферблату. – Пора, – размашистым упругим шагом направляюсь к двери, абсолютно уверенный в том, что Владик бежит за мной как собачка за хозяином, дающим пожрать. А я обещал отсыпать колбаски и буженины.
Выходим с Владом из мотеля, служащие опускают глаза, чтобы не стать невольными свидетелями чего-нибудь непотребного.
Едва выходим наружу, как Владик меня неприятно удивляет. Стопорится.
– Всё. Дальше не пойду. Не хочу.
– Я не понял? – сжимаю руки в кулаки.
– Какого черта?!
– Не. Люблю. Мороженое. – рявкает грозно и начинает разминать ноги и кулаки. – Ну. Что ты меня сделаешь? Убьешь прилюдно. Натравишь охрану? Я вас всех упеку в тюрягу на много-много лет.
– Поедешь! – хватаю оппонента за грудки. И в этот момент огромный кулак летит мне в челюсть.
– Трындец! – на автомате отпускаю ветровку любовника жены. Хватаюсь за челюсть. Щупаю, пальпирую, провожу языком по зубам, проверяю все ли кости и зубы целы.
– Это была разминка! – усмехается Влад, одаривая дерзким взглядом темных глаз.
– Марина расстроится, когда узнает, что не получит от меня после развода ни гроша, – привожу веский аргумент. На мой взгляд.
– Срать. Я сам в состоянии обеспечить своей семье и собственному сыну безбедное будущее! – парирует собеседник, ставя меня на место.
– Уверен? Я бы не зарекался. Ты перешел дорогу самому Дьяволу! – угрожаю открыто. Наступая на соперника как боевой бык – ноздри раздуты, грудь колесом.
– Х-м-м! Эти байки рассказывай деревенским бабам и своим «буренкам». Меня на понт не бери!
Краем глаза замечаю, что вокруг нас столпились люди из моей охраны, служащих отеля.
Мои люди так и ждут сигнала от меня, чтобы скрутить Малышкина. Едва сдерживаю гнев, понимая, что сейчас не место и не время, чтобы выплескивать его.
Несмело киваю старшему охраны:
– Девочку сюда приведите.
Что остается мне делать? Если Магомед не идет к горе, то гора придет к нему.
– Уже здесь! – кивает мне за спину.
Оборачиваюсь и тут же сталкиваюсь с малышкой, спрятавшейся за моей широкой спиной.
Гляжу в зеленые заплаканные глазенки, сжимаю нежно худенькие вздрагивающие плечи, и понимаю, что со мной происходят странные метаморфозы.
Чувствую кожей, сознанием, как мое огромное заледеневшее сердце Снежного короля теплеет. А всё из-за того, что Ариша смогла прикоснуться к нему теплыми крохотными пальчиками и корка льда треснула как скорлупа, а потом и вовсе растаяла.
– Что случилось? – спрашиваю осипшим голосом у крохи.
– Папа не любит больше меня!
– Детка, что-то путаешь, – поправляю блондиночку. – Он сказал, что не любит мороженое… клубничное.
– Правда? – голосок девчушки веселеет, и она делает шаг в сторону отца, норовящего сбежать, но подпираемое широкими грудными клетками охранников.
Сканирую лицо Влада и напарываюсь на кипящий злостью взгляд. Предупреждающе качаю головой.